-- Меня просили передать вамъ эту записку, сказалъ Ваткинсъ, вручая Томсону посланіе.
-- Отъ миссъ Лиллертонъ? сказалъ Томсонъ, внезапно мѣняясь въ лицѣ. -- Пожалуста, садитесь.
Мастеръ Тотль сѣлъ и все время, пока Томсонъ читалъ записку, внимательно смотрѣлъ на портретъ архіепископа кентэрбёрійскаго, висѣвшій надъ каминомъ.
Окончивъ чтеніе, мистеръ Томсонъ всталъ съ мѣста и съ сомнѣніемъ взглянулъ на Парсонса.
-- Позвольте спросить, сказалъ онъ, обращаясь къ Ваткинсу Тотлю: -- знакомъ ли вашъ другъ съ цѣлью вашего посѣщенія?
-- Ему извѣстна эта цѣль не хуже моего, отвѣчалъ Ваткинсъ, съ выразительнымъ взглядомъ.
-- Въ такомъ случаѣ, сэръ, сказалъ Томсонъ, сжимая обѣ руки Тотля: -- позвольте мнѣ въ присутствіи общаго нашего друга принести вамъ самую искреннюю благодарность за великодушное участіе, которое принимали вы въ этомъ дѣлѣ,
"Онъ воображаетъ, что я хочу при этомъ случаѣ сдѣлать пожертвованіе, -- подумалъ Тотль. -- Странные эти люди! Только и думаютъ о себѣ."
-- Я очень сожалѣю, сэръ, что съ перваго знакомства не понялъ вашихъ намѣреній, продолжалъ Томсонъ. -- Безкорыстно и великодушно, въ всякомъ смыслѣ слова! Очень мало найдется такихъ людей, которые поступили бы по вашему примѣру.
Мистеръ Ваткинсъ Тотль не могъ не подумать, что послѣднее замѣчаніе относилось къ нему въ видѣ комплимента, и потому не удивительно, что онъ предложилъ Томсону довольно поспѣшный вопросъ: