-- А вотъ и мистеръ Спаркинсъ, сказалъ Томъ, который все это время пристально глядѣлъ въ окно: -- и на какой огромной черной лошади!
И дѣйствительно, предъ окнами дома мистера Малдертона красовался мистеръ Гораціо Спаркинсъ на огромной черной лошади. Послѣ продолжительныхъ поддергиваній и натягиваній за узду, съ обыкновенными акомпанементами фырканья и брыканья, животное согласилось наконецъ остановиться шагахъ во ста отъ воротъ, гдѣ мистеръ Спаркинсъ спѣшился и поручилъ лошадь попеченію грума мистера Малдертона. Церемоніялъ представленія совершонъ былъ по надлежащей формѣ. Мистеръ Фламвелъ поглядывалъ сквозь зеленыя очки на Гораціо Спаркинса, съ видомъ таинственной важности, между тѣмъ какъ Гораціо бросалъ невыразимые взгляды на Терезу, которая, въ свою очередь, старалась казаться непостижимою.
-- Дѣйствительно ли это высокопочтеннѣйшій мистеръ Огустусъ.... какъ вы тамъ называли его? шопотомъ спрашивала мистриссъ Малдертонъ Фламвела, въ то время, какъ онъ повелъ ее къ обѣду.
-- О нѣтъ.... этого нельзя сказать, возразилъ знаменитый авторитетъ: -- совсѣмъ это не онъ.
-- Такъ кто же онъ наконецъ?
-- Тс! тише! сказалъ Фламвелъ, съ важнымъ видомъ кивая головой, какъ будто поясняя этимъ, что онъ зналъ его очень хорошо, во что нѣкоторыя весьма основательныя причины не позволили ему открыть важную тайну: легко могло случиться, что въ особѣ мистера Спаркинса былъ одинъ изъ государственныхъ министровъ, который лично хочетъ познакомиться съ видами и желаніями народа.
-- Мистеръ Спаркнисъ, сказала восхищенная мистриссъ Малдертонъ: -- не угодно ли вамъ сѣсть между дѣвицами?... Джонъ! поставь для джентльмена стулъ между миссъ Терезой и миссъ Маріанной.
Слова эти относились къ человѣку, который при обыкновенныхъ случаяхъ исправлялъ должность полу-конюха, полу-садовника; но на этотъ разъ, чтобы произвести впечатлѣніе на мистера Спаркинса гораздо сильнѣе, одѣли его въ бѣлый галстухъ и башмаки, приладили, принарядили и заставили дѣйствовать въ качествѣ камердинера.
Обѣдъ былъ превосходенъ; Гораціо оказывалъ величайшее вниманіе миссъ Терезѣ; и вообще всѣ чувствовали себя въ самомъ пріятномъ расположеніи духа, исключая мистера Малдертона, который, зная за своимъ родственникомъ, мистеромъ Бартономъ, извѣстный недостатокъ, испытывалъ то мучительное состояніе души своей, которое, какъ выражаются журналы, "гораздо легче вообразить, нежели описать".
-- Ну что, Фламвелъ, давно ли ты видѣлъ своего друга, сэра Томаса Ноланда? спросилъ мистеръ Малдертонъ, бросая косвенный взглядъ на Гораціо, чтобъ увидѣть, какое дѣйствіе произведетъ на него имя упоминаемой особы.