Миледи, потрепав ее по щеке с ямочкой своими изящными, затянутыми в перчатку, пальчиками, направляется к дубовой лестнице, у которой дожидается сэр Лестер, чтобы по-рыцарски проводить супругу наверх. Древний Дедлок, написанный в натуральную величину на панно, такой же тучный, каким был при жизни, и такой же скучный, смотрит со стены, выпучив глаза, словно не знает, что и подумать; впрочем, он и во времена королевы Елизаветы *, должно быть, неизменно пребывал в недоумении.
В этот вечер в комнате домоправительницы Роза только и делает, что расточает хвалы леди Дедлок. Она такая приветливая, такая изящная, такая красивая, такая элегантная, у нее такой нежный голос и такая мягкая ручка, что Роза до сих пор ощущает ее прикосновение! Миссис Раунсуэлл, не без личной гордости, соглашается с нею во всем, кроме одного, -- что миледи приветлива. В этом миссис Раунсуэлл не вполне уверена. Она никогда ни единым словом не осудит ни одного из членов этого достойнейшего семейства, -- боже сохрани! -- и осо-бе-нно миледи, которой восхищается весь свет; но если бы миледи была "немножко более свободной в обращении", не такой холодной и отчужденной, она, по мнению миссис Раунсуэлл, была бы более приветливой.
-- Я почти готова пожалеть, -- добавляет миссис Раунсуэлл (только "почти", ибо в такой благодати, как семейная жизнь Дедлоков, все обстоит как нельзя лучше, и думать, что это не так, граничит с богохульством), -- я почти готова пожалеть, что у миледи нет детей. Вот, скажем, будь у миледи дочь, теперь уже взрослая молодая леди, миледи было бы о ком заботиться, а тогда, мне кажется, она обладала бы и тем единственным качеством, которого ей теперь не хватает.
-- А вам не кажется, бабушка, что тогда она стала бы еще более гордой? -- говорит Уот, который съездил домой, но быстро вернулся -- вот какой он любящий внук!
-- "Еще более" и "всего более" в приложении к какой-либо слабости миледи, дорогой мой, -- с достоинством отвечает домоправительница, -- это такие слова, которых я не должна ни произносить, ни слушать.
-- Простите, бабушка. Но ведь миледи все-таки гордая; разве нет?
-- Если она и гордая, то -- не без основания. В роду Дедлоков все имеют основание гордиться.
-- Ну, значит, им надо вычеркнуть из своих молитвенников текст о гордости и тщеславии, предназначенный для простонародья, -- говорит Уот. -- Простите, бабушка! Я просто шучу!
-- Над сэром Лестером и леди Дедлок, дорогой мой, подшучивать не годится.
-- Сэр Лестер и правда так серьезен, что с ним не до шуток, -- соглашается Уот, -- так что я смиренно прошу у него прощения. Надеюсь, бабушка, что, хотя сюда съезжаются и хозяева и гости, мне можно, как и любому проезжему, пробыть еще день-два на постоялом дворе "Герб Дедлоков"?