-- В какой комнате?
-- В задней, наверху. Окно отсюда видать, с угла. Вон там, наверху! Там-то я и видел, как он лежал -- вытянулся весь. А вот и трактир -- это куда меня водили.
-- Иди к месту, где его похоронили.
До этого места довольно далеко, но Джо, теперь уже доверяя своей спутнице, выполняет все ее требования и не оглядывается. Они долго идут по кривым проулкам, омерзительным во многих отношениях, и, наконец, подходят к сводчатому проходу, ведущему в какой-то двор, к газовому фонарю (уже зажженному) и к железным решетчатым воротам.
-- Тут его и зарыли, -- говорит Джо, ухватившись за решетку и заглядывая во двор.
-- Где? Ох, какое страшное место!
-- Здесь! -- отвечает Джо, показывая пальцем. -- Вон там. Где куча костей -- как раз под кухонным окном! Да, почитай, и не зарывали. Пришлось ногами его топтать, чтобы в землю запихнуть. Я бы вам его метлой отрыл, кабы ворота были открыты. Должно, потому их и запирают, -- объясняет он, дергая за решетку. -- День и ночь запертые. Глядите, крыса! -- возбужденно вскрикивает Джо. -- Эй! Глядите! Туда шмыгнула! Ого! Прямо в землю!
Служанка отшатывается в угол, -- в угол этой отвратительной подворотни, пачкая платье о мерзкие пятна на стене; в волнении приказывает Джо отойти в сторону, потому что он ей противен, и, протянув руки вперед, на несколько минут замирает. Джо стоит и смотрит на нее во все глаза, даже после того, как она уже пришла в себя.
-- Эта трущоба -- освященная земля?
-- Не знаю я ни об какой "освеченной" земле, -- отвечает Джо, по-прежнему не отрывая глаз от женщины.