-- За что я должен попросить у вас извинения, сэр, если это была смелость с моей стороны; но вы, помнится, проявили некоторый интерес к этому лицу, и я подумал, что вы, может быть... пожелаете...
Мистер Талкингхорн не такой человек, чтобы помочь собеседнику сделать вывод или подтвердить какое-нибудь предположение, если они касаются его самого. Поэтому мистер Снегсби, робко покашливая, нерешительно повторяет:
-- Я, конечно, должен просить у вас извинения, сэр, за эту смелость.
-- Не беспокойтесь, -- ободряет его мистер Талкингхорн. -- Так вы говорили мне, Снегсби, что надели шляпу и отправились сюда, не сказав об этом жене. Мне кажется, вы поступили осмотрительно, ибо все это не так важно, чтобы об этом стоило говорить кому-нибудь.
-- Изволите видеть, сэр, -- объясняет мистер Снегсби, -- моя женушка, говоря напрямик, любознательна. Да, любознательна. Она, бедняжка, страдает спазмами, и ей полезно, когда ум у нее чем-нибудь занят. Вот она и старается его занять... я бы сказал, чем попало, все равно касается это ее или не касается... особенно, если не касается. У моей женушки очень деятельный ум, сэр.
Мистер Снегсби делает глоток и, восторженно кашляя в руку, бормочет:
-- Боже мой, какое прекрасное вино!
-- Значит, вы скрыли от нее свой вчерашний визит? -- спрашивает мистер Талкингхорн. -- И сегодняшний тоже?
-- Да, сэр, сегодняшний тоже. Сейчас моя женушка, говоря напрямик, в набожном настроении -- так по крайней мере она считает сама -- и присутствует на так называемых "Вечерних бдениях" одного духовного лица, некоего Чедбенда. Он, бесспорно, очень красноречив, но мне лично не особенно нравится его стиль. Однако не в этом дело. Но поскольку моя женушка сегодня занята, мне легко удалось заглянуть к вам без ее ведома.
Мистер Талкингхорн кивает.