-- Лучший климат в мире! -- перебила меня миссис Джеллиби.
-- Разве, сударыня?
-- Безусловно. Надо только остерегаться, -- сказала миссис Джеллиби. -- Пройдите по Холборну, не остерегаясь, -- попадете под колеса. Пройдите по Холборну осторожно, и вы никогда не попадете под колеса. То же самое и в Африке.
-- Совершенно верно, -- согласилась я, подумав: "Верно-то верно, но только по отношению к Холборну".
-- Вот, не хотите ли взглянуть, -- продолжала миссис Джеллиби, пододвигая к нам какие-то бумаги, -- это заметки по поводу африканского климата и по всему африканскому вопросу в целом (мы их широко распространили) -- почитайте, а я пока закончу письмо, которое диктую... своей старшей дочери, -- она мне заменяет секретаря...
Девушка, сидевшая за столом, перестала покусывать перо и поздоровалась с нами не то застенчиво, не то хмуро.
-- Вот только допишем это письмо, и все мои сегодняшние дела будут завершены, -- продолжала миссис Джеллиби с ласковой улыбкой, -- хотя вообще работа моя никогда не кончается... На чем мы остановились, Кедди?
-- "Кланяется мистеру Суоллоу и имеет честь..." -- прочла Кедди.
-- "...имеет честь уведомить его, -- начала диктовать миссис Джеллиби, -- в ответ на его письменный запрос об африканском проекте..." Уйди, Пищик, не приставай!
Пищик (так он сам себя прозвал) оказался тем самым несчастным ребенком, который только что скатился с лестницы; подойдя с пластырем на лбу к матери, он мешал ей диктовать, показывая на свои разбитые коленки, а мы с Адой, глядя на них, не знали, чему ужасаться больше -- ссадинам или грязи, которыми они были покрыты. Но миссис Джеллиби с безмятежным спокойствием, с каким говорила всегда, только бросила ему: "Уходи прочь, Пищик, несносный мальчишка!" -- и снова устремила свои красивые глаза на Африку.