-- Это "протеже" миледи, -- объясняет сэр Лестер.
-- Так я и думала. Я догадалась, что эту девушку высмотрели чьи-то необычайно зоркие глаза. Чудо, просто чудо! Красота, пожалуй, немножко кукольная, -- говорит мисс Волюмния, мысленно сравнивая красоту девушки со своей собственной, -- но в своем роде она -- совершенство. А какой румянец -- в жизни я не видела такого румянца!
Сэр Лестер, видимо, соглашается с нею, но величаво бросает неодобрительный взгляд на ее румянец.
-- Надо сказать, -- томно возражает миледи, -- что если девушку "высмотрели необычайно зоркие глаза", как вы говорите, так это глаза миссис Раунсуэлл, а вовсе не мои. Роза -- ее находка.
-- Она ваша горничная, вероятно?
-- Нет. Она у меня на все руки: это моя любимица... секретарь... девочка на побегушках... и мало ли еще кто.
-- Вам приятно держать ее при себе, как, например, цветок, или птичку, или картину, или пуделя... впрочем, нет, не пуделя... или вообще что-нибудь такое же красивое? -- поддакивает Волюмния. -- Да, какая она прелесть! А как хорошо сохранилась эта очаровательная старушка миссис Раунсуэлл! Ей, должно быть, бог знает сколько лет, однако она по-прежнему такая расторопная и красивая!.. Мы с ней так дружим -- право же, я ни с кем так не дружу, как с ней.
Сэр Лестер находит, что все это верно -- домоправительница Чесни-Уолда не может не быть замечательной женщиной. Кроме того, он искренне уважает миссис Раунсуэлл, и ему приятно, когда ее хвалят. Поэтому он говорит: "Вы правы, Волюмния", чем доставляет Волюмнии безмерное удовольствие.
-- У нее, кажется, нет родной дочери, не правда ли?
-- У миссис Раунсуэлл? Нет, Волюмния. У нее есть сын. Даже два сына.