-- Да все в этом доме, дорогая, -- ответила я. -- Должно быть, это очень хорошо со стороны миссис Джеллиби так надрываться над каким-то проектом облагодетельствования туземцев... но... как посмотришь, в каком состоянии Пищик и домашнее хозяйство!..
Ада рассмеялась, обвила рукой мою шею, -- я стояла перед камином и смотрела на огонь, -- и сказала мне, что я спокойная, милая, добрая девушка и что она всем сердцем полюбила меня.
-- Ты такая заботливая, Эстер, -- говорила она, -- и вместе с тем такая веселая; и ты с такой скромностью делаешь так много. В твоих руках даже этот дом превратился бы в уютное гнездышко.
Моя милая, простодушная девочка! Она и не подозревала, что этими словами хвалила себя, -- ведь надо было быть очень доброй, чтобы так меня превозносить!
-- Можно задать тебе один вопрос? -- спросила я после того, как мы с нею немного посидели у камина.
-- Пожалуйста -- хоть пятьсот, -- сказала Ада.
-- Я хочу спросить тебя о твоем родственнике, мистере Джарндисе. Я ему многим обязана. Ты могла бы что-нибудь рассказать мне о нем?
Ада откинула назад свои золотистые волосы и, смеясь, посмотрела на меня так удивленно, что я тоже диву далась -- до того поразили меня и ее красота и ее изумление.
-- Эстер! -- воскликнула она.
-- Да, дорогая?