Восемнадцать ученых собратьев мистера Тенгла, каждый из которых вооружен кратким изложением дела на восемнадцати сотнях листов, подскочив, словно восемнадцать молоточков в рояле, и, отвесив восемнадцать поклонов, опускаются на свои восемнадцать мест, тонущих во мраке.
-- Мы продолжим слушание дела через две недели, в среду, -- говорит канцлер.
Надо сказать, что вопрос, подлежащий обсуждению, это всего лишь вопрос о судебных пошлинах, ничтожный росток в дремучем лесу породившей его тяжбы, -- и уж он-то, несомненно, будет разрешен рано или поздно.
Канцлер встает; адвокаты встают; арестанта поспешно выводят вперед; человек из Шропшира взывает: "Милорд!" Блюстители порядка, законности и интересов короля негодующе кричат: "Тише!" -- бросая суровые взгляды на человека из Шропшира.
-- Что касается, -- начинает канцлер, все еще продолжая судоговорение по делу "Джарндисы против Джарндисов", -- что касается молодой девицы...
-- Прош'прощенья, ваш'милость... молодого человека, -- преждевременно вскакивает мистер Тенгл.
-- Что касается, -- снова начинает канцлер, произнося слова особенно внятно, -- молодой девицы и молодого человека, то есть обоих молодых людей...
(Мистер Тенгл повержен во прах.)
-- ...коих я сегодня вызвал и кои сейчас находятся в моем кабинете, то я побеседую с ними и рассмотрю вопрос -- целесообразно ли вынести решение о дозволении им проживать у их дяди.
Мистер Тенгл снова вскакивает.