-- Как будто нет, Эстер? -- осведомился мистер Джарндис. -- Ничего нет, опекун.
-- Благодарю вас, -- сказал мистер Бойторн. -- Незачем было и спрашивать; если бы письмо пришло, мне его передала бы мисс Саммерсон -- ведь я уже успел заметить, как она заботится обо всех ее окружающих. (Все они всегда хвалили меня: просто захвалить хотели!) Я спросил потому, что приехал к вам прямо из Линкольншира, не заезжая в Лондон, и подумал, не переслали ли моих писем сюда. Очевидно, они придут завтра утром.
В течение вечера, проведенного очень приятно, я не раз наблюдала, как мистер Бойторн, усевшись неподалеку от рояля и слушая музыку, -- которую страстно любил, о чем ему не надо было говорить нам, потому что это было и так видно по его лицу, -- посматривал на Ричарда и Аду с интересом и удовольствием, которые придавали необычайно привлекательное выражение его красивым чертам, так что я, подметив все это, даже спросила опекуна, когда мы сели играть в трик-трак, не был ли мистер Бойторн женат.
-- Нет, -- ответил он. -- Нет.
-- Но он был помолвлен? -- сказала я.
-- Как вы об этом догадались? -- с улыбкой спросил опекун.
-- Видите ли, опекун, -- начала я, слегка краснея оттого, что осмелилась высказать свои мысли, -- в его обращении, несмотря ни на что, проглядывает такая нежность души, и он так вежлив и ласков с нами, что...
Мистер Джарндис взглянул в ту сторону, где сидел его друг, точь-в-точь такой, каким я его сейчас описывала.
Я замолчала.
-- Вы правы, Хлопотунья, -- подтвердил он. -- Он чуть не женился однажды. Это было давным-давно. И больше он подобных попыток не делал.