-- Да, обыкновенно.
-- И начинаешь рано утромъ?
-- Рано утромъ.
-- Такъ и она мнѣ говорила. Кромѣ того, она говорила, что ты никогда не устаешь или по крайней мѣрѣ, никогда не показывала усталости, все время пока вы жили вмѣстѣ, даже тогда, когда бывала совершенно изнурена и работою и голодомъ. Да, впрочемъ я тебѣ это говорилъ уже, въ послѣдній разъ, какъ былъ у тебя.
-- Да,-- отвѣтила она,-- и я просила тебя никогда больше не говорить со мною объ этомъ. И вѣдь ты мнѣ тогда торжественно обѣщалъ исполнить мою просьбу, Ричардъ.
-- Торжественно обѣщалъ! -- возразилъ онъ съ идіотскимъ смѣхомъ и тупымъ взглядомъ,-- торжественно обѣщалъ! Конечно, торжественно обѣщалъ! Но что же мнѣ дѣлать, Маргарита?-- послѣ довольно продолжительнаго молчанія, какъ будто вдругъ проснувшись, проговорилъ онъ, съ внезапно охватившимъ его оживленіемъ.-- Какъ поступить мнѣ? У меня силъ больше не хватаетъ. Она опять приходила ко мнѣ.
-- Опять!-- воскликнула Мэгъ.-- Она такъ много думаетъ обо мнѣ! Она опять приходила?
-- Разъ двадцать,-- сказалъ Ричардъ.-- Она просто преслѣдуетъ меня, Маргарита. Она ходитъ за мной по улицамъ, и все суетъ мнѣ въ руки вотъ это. Я слышу ея шаги, когда работаю (положимъ это случается не часто) и не успѣваю повернуть головы, какъ въ ушахъ моихъ раздается ея шепотъ: "Ричардъ, не оборачивайтесь; ради всего святого, передайте ей это". Она мнѣ приноситъ его на домъ, присылаетъ въ письмахъ. Приноситъ ко мнѣ на домъ; кладетъ на порогъ двери. Что могу я подѣлать? Взгляни на это!
И съ этими словами онъ показалъ Мэгъ небольшой кошелекъ, который онъ держалъ въ рукахъ, позвякивая лежащими въ немъ монетами.
-- Спрячь его!-- сказала Мэгъ,-- спрячь его! Когда опять увидишь ее, Ричардъ, скажи ей, что я люблю ее всею душою; что никогда не засыпаю, не благословивъ ее мысленно, не помолясь за нее. Что во время моей долгой одинокой работы, я всегда думаю о ней, что и днемъ и ночью я не разлучена съ ней. Что, если завтра придетъ моя смерть,-- послѣднею моею мыслью будетъ она. Но, что я не могу видѣть этихъ денегъ!