Затем они ушли. Крошка Доррит повернулась в дверях и сказала: «Да благословит вас бог!».
Она сказала эти слова едва слышно, но, кто знает, быть может они прозвучали на небе громче, чем целый соборный хор.
Артур Кленнэм дал им повернуть за угол и последовал за ними на некотором расстоянии. Он не хотел еще раз вторгаться в жилище Крошки Доррит, ему хотелось только удостовериться, что она благополучно доберется до знакомого квартала. Она была так миниатюрна и хрупка, казалась такой беспомощной и беззащитной, что ему, привыкшему смотреть на нее как на ребенка, хотелось взять ее на руки и отнести домой.
Они добрались наконец до той улицы, где находилась Маршальси, пошли потише и свернули в переулок. Он остановился, чувствуя, что не имеет права идти за ними, и неохотно пошел назад. Но он и не подозревал, что они рискуют остаться на улице до утра, и только долгое время спустя узнал об этом.
Остановившись подле жалкой, темной лачуги, где жила Мэгги, Крошка Доррит сказала:
— Здесь у тебя хорошая квартира, Мэгги, не будем же поднимать шума. Постучим два раза, но не очень сильно, а если нам не отворят, придется подождать утра на улице.
Крошка Доррит осторожно постучалась и прислушалась. Всё было тихо.
— Мэгги, ничего не поделаешь, милочка, нужно потерпеть и подождать до утра.
Ночь была холодная, темная, с порывистым ветром. Они вернулись на большую улицу и услышали, как часы пробили половину второго.
— Через пять с половиной часов нам можно будет попасть домой, — сказала Крошка Доррит.