— Вот, вот. Он выходит отсюда в понедельник и обещал мне место.
— Чем же он торгует, Тип?
— Лошадьми. Будь покойна, Эми. Теперь дело пойдет на лад.
Она потеряла его из виду на несколько месяцев и только слышала о нем время от времени. Между членами общежития ходили слухи, будто его видели на аукционе в Мурфильде, где он покупал накладное серебро за настоящее и заплатил за него банковыми билетами; но эти слухи не достигали ее ушей. Однажды вечером, когда она работала, стоя у окна, чтобы воспользоваться тусклым светом сумерек, он отворил дверь и вошел в комнату.
Она поцеловала его и сказала «здравствуй», но боялась расспрашивать. Он заметил ее испуг и беспокойство и, повидимому, почувствовал жалость.
— Боюсь, Эми, ты очень огорчишься на этот раз. Право, боюсь.
— Очень грустно слышать такие слова, Тип. Ты совсем вернулся?
— Ну… да.
— Я и думала, что это место окажется неподходящим, так что не особенно огорчаюсь на этот раз, Тип.
— А! Но это не всё, случилось кое-что похуже.