Миссис Плорниш гордилась титулом padrona, означавшим, по ее мнению, не столько хозяйку дома, сколько знатока итальянского языка. Она тотчас согласилась на просьбу мистера Батиста, и все вместе отправились в коттедж.
— Ему надеяться — вы не боялся, — продолжала миссис Плорниш, переводя слова мистера Панкса на новый лад со своей обычной находчивостью. — Что случилось? Скажите падроне.
— Я встретил одного человека, — отвечал Батист. — Я его rincontrato[39].
— Его? Кто его? — спросила миссис Плорниш.
— Скверного человека. Самого скверного человека Я надеялся, что никогда больше не встречу его.
— Как вы знал ему скверный? — спросила миссис Плорниш.
— Не всё ли равно, как, padrona. Знаю, хорошо знаю.
— Ему видеть вы? — спросила миссис Плорниш.
— Нет, надеюсь, что нет. Думаю, что нет.
— Он говорит, — сказала миссис Плорниш, снисходительно переводя его речь отцу и мистеру Панксу, — что встретил скверного человека, но надеется, что тот не заметил его. Почему, — спросила она, возвращаясь к итальянскому языку, — почему надеяться скверный человек не видел?