— Это я ее попросила. У меня явилась одна фантазия. Мне нужно сжечь кое-что.
— Что именно?
— Только эту сложенную бумагу. Если ты бросишь ее в огонь своими руками, не развертывая, моя мечта исполнится.
— Да ты суеверна, милая Крошка Доррит. Уж не колдовство ли это?
— Всё, что ты хочешь, милый, — отвечала она, смеясь, с блестящими глазами, поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его, — лишь бы только ты сделал по-моему, когда огонь разгорится.
Они стояли перед огнем; Кленнэм обнял рукой талию Крошки Доррит, и огонь отражался в ее глазах, как он нередко отражался в этой самой комнате.
— Теперь он достаточно разгорелся? — спросил Артур.
— Совершенно достаточно, — отвечала Крошка Доррит.
— Не нужно ли произнести какое-нибудь заклинание для успеха колдовства? — спросил Артур Кленнэм, бросая в огонь бумагу.
— Можешь сказать или подумать: я люблю тебя! — отвечала Крошка Доррит. И он сказал это, и бумага сгорела.