Мистриссъ Тиббсъ продолжала заниматься возстановленіемъ истертой ногами и временемъ ткани, боязливо прислушиваясь къ стуку шаговъ фактора, который шелъ въ это время по улицѣ, занося по дорогѣ письма и получая по пенни за каждый визитъ впопадъ, возвѣщавшійся имъ звучнымъ ударомъ въ дверь или звономъ колокольчика. Въ квартирѣ Тиббсъ все было тихо. Слышался только одинъ звукъ: то былъ несчастный мистеръ Тиббсъ, чистившій въ людской сапоги какого-то джентльмена, аккомпанируя себѣ мурныканьемъ, отзывавшимся грустью и горечью.
Факторъ подошелъ къ дому. Онъ остановніся -- оставила и мистриссъ Тиббсъ, свою работу; вотъ ударъ -- чей-то голосъ -- письмо получено -- деньги заплачены.
"М. J. поручаетъ J. М. передать, что я читалъ объявленіе, и что она будетъ имѣть удовольствіе быть у васъ завтра въ 13 часовъ утра.
"М. J. проситъ у J. М. извиниться передъ вами за краткость письма; но я надѣюсь, что это не обидитъ васъ.
Вашъ покорный слуга.
"Середа вечеромъ."
Миніатюрная мистриссъ Тиббсъ читала этотъ драгоцѣнный документъ со всѣхъ сторонъ, и чѣмъ болѣе вникала въ его сущность, тѣмъ болѣе смущало ее странное сочетаніе мѣстоименій перваго и третьяго лица, употребленіе Я, вмѣсто М. J., и вы, вмѣсто J. M. Почеркъ напоминалъ собою хитро-заплетенную косу; письмо было искусно сложено въ правильный четыреугольникъ, и адресъ на немъ, казалось, такъ и хотѣлъ заѣхать въ правый уголъ конверта, какъ будто стыдясь своего діагональнаго направленія. На оборотѣ красовалась большая красная облатка, которая, въ соединеніи съ разнообразными чернильными пятнами и брызгами, ни-дать-ни-взять, походила на щебенку, приготовленную для мостовой. Одно обстоятельство было, по крайней мѣрѣ, понятно для встревоженной мистриссъ Тиббсъ: это то, что ей нужно было ждать визита въ двѣнадцать часовъ.
Въ это утро въ гостиной была три раза обтерта пыль; три или четыре стула были сдвинуты съ обыкновенныхъ мѣстъ; разложено достаточное число книгъ, съ цѣлію отнять у комнатъ монотонный видъ. Вышеупомянутый коверъ снова былъ постланъ на лѣстницѣ, и мистриссъ Тиббсъ забѣгалась и захлопоталась въ ожиданіи гостей.
Часы на церкви св. Панкратія пробили двѣнадцать; за ними, спустя десять минутъ, съ рѣдкою готовностію, прозвучали часы воспитательнаго дома. Часы св. Панкратія сбирались уже пробить четверть перваго, когда какая-то лэди двумя ударами въ дверь возвѣстила о прибытіи своей единственной особы. На ней былъ салопъ цвѣта внутренности сливы, чепчикъ такого же цвѣта, украшенный цѣлымъ ворохомъ искуственныхъ цвѣтовъ; далѣе -- бѣлый вуаль и зеленый зонтикъ съ сѣткою по краямъ.
Посѣтительница (которая была очень полна и краснощека) вошла въ гостиную; мистриссъ Тиббсъ отрекомендовалась ей, и переговоры начались.