Онъ притронулся къ куклѣ и тотчасъ же съ пронзительнымъ смѣхомъ отдернулъ палецъ.
— Да вотъ Тимми Кадлинъ уже высчитываетъ, сколько мы потеряли, благодаря тому, что вы застали насъ врасплохъ. Не бойся, Тимми, могу тебя увѣрить, что пустяки, обратился онъ къ товарищу, подмигнувъ въ сторону старика: съ него, молъ, взятки гладки.
Каддинъ схватилъ Полишинеля и съ сердцемъ бросилъ его въ ящикъ.
— Это не важно, потеряли мы или нѣтъ, но ты ужъ слишкомъ много на себя берешь. Если бы тебѣ приходилось, какъ мнѣ, постоянно стоять у занавѣса и глядѣть на публику, ты бы лучше зналъ человѣческую природу.
— Ой ли! а мнѣ кажется, что это только тебя портитъ въ конецъ. Ты былъ гораздо довѣрчивѣе прежде, когда исполнялъ роли привидѣній на ярмарочныхъ театрахъ, тогда ты не вѣрилъ только въ домовыхъ и лѣшихъ, теперь же ты не вѣришь никому и ничему на свѣтѣ. Я никакъ не думалъ, чтобы можно было до такой степени измѣниться.
— Зато теперь я сталъ умнѣе, къ моему несчастью, философствовалъ Кадлинъ, все еще недовольный тономъ.
Онъ пошарилъ въ ящикѣ, небрежно перебрасывая куколъ, какъ человѣкъ, который знаетъ имъ цѣну, вытащилъ оттуда одну и сунулъ ее подъ носъ товарищу.
— Погляди-ка сюда. У Джюди опять все платье изорвано, а ты навѣрно не взялъ съ собой ни иголки, ни нитки.
Тотъ почесалъ голову. Дѣйствительно, ему нечѣмъ было поправить бѣду, а Джюди, какъ нарочно, исполняла главныя роли.
— У меня, сударь, есть и иголка, и нитки. Если вамъ угодно, я починю платье; мнѣ это легче сдѣлать, чѣмъ вамъ, вмѣшалась Нелли.