— Да что-жъ я могу сказать, коли я сама ничего не знаю.
Квильпъ повернулся къ Ричарду Сунвеллеру и спросилъ — не за тѣмъ ли и онъ пришелъ, чтобы узнать что нибудь о бѣглецахъ: они, молъ, съ нимъ столкнулись у самой двери.
— Вы не ошиблись, отвѣчалъ Дикъ. — Я шелъ сюда именно съ этою цѣлью. Я воображалъ, я мечталъ о томъ, что узнаю, куда они скрылись, и все напрасно! Такова ужъ судьба всякой мечты.
— Вы, кажется, очень огорчены этой неудачей?
— Еще бы! Вы видите, милостивый государь, предъ собой неудачника. Я участвовалъ въ одномъ предпріятіи: это предпріятіе лопнуло, а между тѣмъ чудное созданіе, полное жизни, граціи и красоты, будетъ принесено въ жертву Чегсу. Вотъ, сударь, въ какомъ положеніи я нахожусь.
Карликъ чуть не фыркнулъ передъ самымъ его носомъ, но тотъ ничего не замѣчалъ и продолжалъ, съ отчаяніемъ въ голосѣ, сѣтовать на свою горькую судьбу: онъ только что передъ тѣмъ выпилъ и закусилъ съ пріятелемъ. Карликъ понялъ, что Дикъ недаромъ явился сюда и выглядываетъ такимъ разочарованнымъ, и въ головѣ его мелькнула мысль, нельзя ли будетъ ему сдѣлать какую нибудь пакость. Онъ рѣшилъ во что бы то ни стало вывѣдать у него все и ради этого прикинулся самымъ искреннимъ его другомъ, на сочувствіе котораго онъ можетъ вполнѣ разсчитывать.
— Я тоже очень огорченъ, но, конечно, не въ такой степени, какъ вы, сказалъ онъ: — у васъ должны быть причины поважнѣе. Я ихъ просто-напросто жалѣю, принимаю въ нихъ участіе, а у васъ, пожалуй, еще примѣшиваются сюда личные счеты.
— Вы опять-таки угадали.
— Какая жалость! Не могу вамъ сказать, какъ все это меня тревожитъ. Мы съ вами товарищи по несчастію, такъ знаете ли что? не попробовать ли намъ развеселить, отвлечь другъ друга отъ мрачныхъ мыслей.
Карликъ дернулъ его за рукавъ и лукаво заглянулъ ему въ лицо.