— Да кто-жъ беретъ деньги ради шутки! перебилъ ее старикъ. — Возьметъ, такъ не отдастъ. Какія тутъ шутки!
— Ну, такъ, значитъ, у меня ихъ украли изъ кармана, замѣтила Нелли упавшимъ голосомъ.
Отвѣтъ дѣдушки разрушилъ ея послѣднюю надежду.
— И у тебя ничего не осталось, Нелли? спросилъ старикъ. — Неужели все взяли, до послѣдняго пенни?
— До послѣдняго пенни, отвѣчала дѣвочка.
— Надо будетъ какъ нибудь раздобыть ихъ: намъ нужны деньги, во что бы то ни стало. Ты не горюй объ этой пропажѣ, Нелли; мы вернемъ все съ избыткомъ, — какимъ образомъ вернемъ, это ужъ мое дѣло. — Только, Боже сохрани, никому ни слова. Стало быть, ихъ украли у тебя во время сна? бѣдная моя Нелличка! прибавилъ онъ, и въ голосѣ его слышалось состраданіе, которое такъ противорѣчило его предыдущимъ лукавымъ словамъ.
Дѣвочка шла понуря голову и плакала. Она не сомнѣвалась въ томъ, что дѣдушка искренно сочувствовалъ ея горю. Вѣдь все, что онъ дѣлалъ, онъ дѣлалъ ради нея. Какой ужасъ!
— Такъ слышишь, милочка моя, ни съ кѣмъ, кромѣ меня, не говори объ этой пропажѣ, да и со мной не къ чему, никакой пользы отъ этого не будетъ, поспѣшилъ онъ прибавить. — Не плачь, дитятко, не стоитъ изъ-за денегъ тратить твои драгоцѣнныя слезки, тѣмъ болѣе, что мы все вернемъ.
— Богъ съ ними, съ этими деньгами, промолвила дѣвочка, взглядывая на старика. — Я бы не пожалѣла о нихъ ни одной минуты, даже въ такомъ случаѣ, если бы въ моемъ кошелькѣ вмѣсто каждаго пенни лежало по фунту стерлинговъ.
— Хорошо, хорошо.