Казалось бы эта галиматья должна была еще пуще разсердить жильца, а она, напротивъ, вызвала улыбку на его лицѣ: онъ глядѣлъ на Дика веселыми глазами. Его смуглое загорѣлое лицо казалось еще смуглѣе отъ бѣлаго ночного колпака, сдвинувшагося на бокъ на его лысой головѣ, что придавало ему какой-то особенный, безшабашный видъ, чрезвычайно понравившійся Дику. Очевидно, жилецъ былъ вспыльчиваго характера; Дикъ былъ очень радъ, что онъ обратилъ гнѣвъ на милость, и въ знакъ примиренія, съ своей стороны, улыбнулся и выразилъ надежду, что теперь ужъ онъ, жилецъ, окончательно встанетъ съ постели, и что впредь съ нимъ ничего подобнаго не случится.
— Войдите сюда, безстыжая голова, сказалъ жилецъ, возвращаясь въ свою комнату.
Дикъ послѣдовалъ за нимъ. Стулъ-то онъ оставилъ за дверью, а линейку на всякій случай взялъ съ собой, и похвалилъ себя за предусмотрительность: не успѣли они войти, какъ незнакомецъ заперъ дверь на ключъ, да еще двойнымъ замкомъ.
— Выпьете? спросилъ онъ.
Дикъ отвѣчалъ, что только недавно «утолилъ мучившую его жажду», но не прочь еще маленько пропустить, если бы было что подъ рукой.
Не говоря ни слова, жилецъ вынулъ изъ сундука какую-то великолѣпную штуку, въ видѣ храма, блестящую какъ серебро, и бережно поставилъ ее на столъ.
Дикъ внимательно слѣдилъ за всѣмъ, что тотъ дѣлалъ. Въ одно отдѣленіе храма онъ опустилъ яйцо, въ другое — насыпалъ немного кофе, въ третье — положилъ кусокъ мяса, сохранявшееся въ чистой жестяной коробочкѣ, въ четвертое — налилъ воды. Затѣмъ фосфорной спичкой зажегъ спиртовую лампочку, находившуюся подъ фундаментомъ храма, закрылъ всѣ отдѣленія крышечками, черезъ минуту снова открылъ ихъ, и весь завтракъ, точно по мановенію волшебнаго жезла, оказался совершенно готовъ: яйцо и кофе сварены, бифштексъ зажаренъ.
— Вотъ вамъ горячая вода, говорилъ незнакомецъ, точно передъ нимъ и въ самомъ дѣлѣ горѣла плита, — а вотъ ромъ самаго высокаго качества и сахаръ; смѣшайте все это въ моемъ дорожномъ стаканѣ, только живѣе, мнѣ некогда.
Дикъ занялся приготовленіемъ грога и въ то же время съ любопытствомъ смотрѣлъ то на печку, приготовляющую всякую всячину, то на сундукъ, въ которомъ, повидимому, заключалась всякая всячина. A жилецъ, давно привыкшій къ этимъ чудесамъ, преспокойно завтракалъ и не обращалъ вниманія на своего гостя.
— Хозяинъ дома адвокатъ? спросилъ онъ лаконически. Дикъ былъ такъ занятъ своимъ великолѣпнымъ грогомъ, что только кивнулъ въ отвѣтъ головой.