— Какая ты у меня славная, добрая, мама; немного найдется на свѣтѣ такихъ, какъ ты, началъ онъ, разрѣзывая своимъ складнымъ ножомъ хлѣбъ и мясо, давно уже приготовленные для него на столѣ.
— A я думаю, что на свѣтѣ есть много людей гораздо лучше меня. Да оно такъ и должно быть, и пасторъ тоже говоритъ… возразила матъ.
— Что онъ въ этомъ понимаетъ, вашъ пасторъ, сказалъ Китъ презрительно. — Вотъ, когда онъ овдовѣетъ, да ему придется день и ночь работать какъ тебѣ, да при этомъ получать гроши, тогда онъ на себѣ испытаетъ, можно ли отрывать рабочаго человѣка отъ дѣла, да еще требовать, чтобы онъ ни на секунду не опаздывалъ въ церковь.
— Ладно, пей пиво — я его поставила на полу, у камина.
Мать старалась замять этотъ разговоръ.
— Спасибо, мама. И Китъ протянулъ руку къ горшку съ пивомъ. — Пью за ваше здоровье и за здоровье пастора, если вамъ угодно. Ей-Богу же, я ничего противъ него не имѣю.
— Ты, кажется, сказалъ, Китъ, что хозяинъ не выходилъ сегодня со двора, спросила мать.
— Да, къ несчастью, не выходилъ.
— То есть, къ счастью, поправила мать. — По крайней мѣрѣ миссъ Нелли не будетъ всю ночь одна.
— A я объ этомъ и не подумалъ. Мнѣ такъ досадно было, что я напрасно простоялъ столько часовъ кряду.