— Да куда къ чорту они ушли? спросилъ Дикъ. Онъ не могъ придти въ себя отъ изумленія.
Квильпъ покачалъ головой и сложилъ губы сердечкомъ, дескать есть квасъ, да не про васъ — онъ, можетъ, и знаетъ, куда они отправились, да вамъ-то этого не скажетъ.
— Какія это вещи вы собираетесь перевозить? спросилъ Дикъ, оглядывая лавку. — Она была загромождена запакованными ящиками.
— Вотъ эти самыя. Я всѣ ихъ купилъ у старика. A почему это васъ интересуетъ, позвольте спросить?
— Да что-жъ это такое? Можетъ быть, старый шутъ не въ мѣру разбогатѣлъ, распродалъ все свое имущество и отправился наслаждаться жизнью въ какую нибудь роскошную виллу съ чуднымъ видомъ на море, говорилъ Дикъ, все болѣе и болѣе изумляясь.
— И концы спряталъ въ воду, чтобы избавиться отъ дражайшаго внука и его назойливыхъ друзей, хотите вы сказать, не такъ ли? закончилъ Квильпъ, потирая руки.
Ричардъ Сунвеллеръ былъ пораженъ. Этотъ неожиданный побѣгъ старика и Нелли грозилъ въ конецъ разрушитъ его планы въ ту самую минуту, когда онъ готовился атаковать сердце своей будущей невѣсты. Онъ только въ эту ночь узналъ отъ пріятеля о болѣзни старика и поспѣшилъ его навѣстить, да заодно ужъ побесѣдовать съ Нелли. Онъ былъ заранѣе увѣренъ въ успѣхѣ; онъ уже видѣлъ, какъ она мало-по-малу сдается подъ обаяніемъ его томительной рѣчи; онъ уже наслаждался при мысли о томъ, какъ жестоко отомститъ Софи Уэкльзъ за ея невѣрность. И вдругъ — все пропало. Нѣтъ ни старика, ни Нелли, а главное, исчезли его денеяжки, на которыя они съ пріятелемъ точили зубы; можно было подумать, что старикъ нарочно сыгралъ съ нимъ такую злую шутку.
Даніель Квильпъ тоже былъ порядкомъ удивленъ и даже отчасти встревоженъ исчезновеніемъ старика. Отъ его проницательныхъ глазъ не ускользнуло то, казалось бы, неважное обстоятельство, что бѣглецы захватили съ собой кое-какое платье. Зная, что старикъ не въ своемъ умѣ, онъ не понималъ, что такое онъ могъ затѣять. Ясно, что Нелли была съ нимъ заодно. Да не подумаетъ читатель, чтобы Квильпъ хоть на минуту задумался или бы тревожился объ участи слабаго, дряхлаго старика и беззащитнаго ребенка. Нѣтъ, въ этомъ грѣхѣ онъ былъ неповиненъ. Онъ просто напрасно подозрѣвалъ, что старикъ унесъ съ собой заранѣе припрятанныя денежки, и досадовалъ на свою оплошность.
Онъ нѣсколько утѣшался мыслью, что не онъ одинъ попалъ впросакъ. Вотъ и этотъ молодецъ, навѣрно, пришелъ сюда для того, чтобы лестью или угрозами выманить для своего пріятеля деньги у старика, слывшаго богачомъ. Эта неудача Дика пришлась ему какъ нельзя болѣе по сердцу и онъ сталъ съ наслажденіемъ его поддразнивать, яркими красками расписывая передъ нимъ богатство старика и распространяясь о его лукавствѣ — вотъ, молъ, какую хитрую штуку онъ устроилъ, чтобы отдѣлаться отъ надоѣдливыхъ родныхъ!
— Стало быть, мнѣ здѣсь нечего дѣлать, вымолвилъ наконецъ Дикъ, крайне смущенный своей неудачей.