На другой день, съ восходомъ солнца, онъ уже былъ въ церкви, опять просилѣлъ тамъ до ночи и опять, ложась спать, прошепталъ:
«Она завтра придетъ».
И съ тѣхъ поръ онъ цѣлые дни проводилъ у ея могилы, въ надеждѣ, что она вернется къ нему. Какія только картины ни рисовались въ его больномъ воображеніи въ эти долгіе часы ожиданія, въ стѣнахъ безмолвнаго храма! Ему грезились новыя скитанія съ дорогимъ дитяткомъ по зеленымъ лугамъ и лѣсамъ, по живописнымъ, еле протоптаннымъ дорожкамъ; привалы подъ необъятнымъ небеснымъ сводомъ; въ ушахъ звучали хорошо знакомые ему, нѣжные переливы ея голоса; передъ глазами носился ея милый образъ, съ развѣвающимися отъ вѣтра волосами, ея шуршащее платьице, мало ли еще что! Онъ никому не повѣрялъ своихъ думъ, никому не говорилъ, куда идетъ, гдѣ проводитъ время; вечеромъ, сидя въ кругу друзей, онъ не произносилъ ни слова, но, судя по выраженію его лица — по немъ не разъ пробѣгала самодовольная улыбка, — каждый догадывался, что онъ замышляетъ новый побѣгъ вмѣстѣ съ ней. Слышно было, какъ онъ, ложась спать, молилъ Бога, чтобы она вернулась къ нему на слѣдующій день.
Въ одинъ ясный, весенній день, старикъ не вернулся домой въ обычное время: его нашли мертваго на ея могилѣ. Его похоронили рядомъ съ милымъ дитяткомъ, котораго онъ такъ беззавѣтно любилъ, и съ тѣхъ поръ дѣдушка съ внучкой спятъ непробуднымъ сномъ въ той самой церкви, гдѣ не разъ молились вмѣстѣ.
ГЛАВА ПОСЛѢДНЯЯ
Волшебный клубокъ, завлекшій насъ такъ далеко, катится все медленнѣе и медленнѣе, а затѣмъ и совсѣмъ останавливается: онъ размотался весь до конца.
Чтобы завершить наше путешествіе достойнымъ образомъ, намъ остается проститься съ главными спутниками, не отстававшими отъ насъ во всю дорогу.
Прежде всего заслуживаютъ нашего вниманія почтенный Брассъ и его любезная сестрица.
Мы уже знаемъ, что судья, къ которому привели м-ра Самсона, удержалъ его у себя и затѣмъ такъ убѣдительно просилъ его остаться у него подольше, что тотъ не могъ ему отказать въ этой милой просьбѣ, и обязательный хозяинъ распорядился, чтобы гостю отвели самую удобную квартиру, откуда онъ могъ выходить только гулять въ маленькій мощеный дворикъ; такимъ образомъ общество надолго лишилось своего достойнаго члена. Зная скромныя привычки адвоката и его пристрастіе къ уединенной жизни, кромѣ того, дорожа обществомъ такого интереснаго гостя, судья не иначе соглашался отпустить его изъ-подъ своего гостепріимнаго крова, какъ за поручительствомъ двухъ солидныхъ домовладѣльцевъ, изъ которыхъ каждый долженъ былъ представить залогь въ 1,500 фунтовъ стерлинговъ. Онъ, вѣроятно, боялся, что если отпустить Самсона на свободу безъ всякой гарантіи, тотъ не захочетъ къ нему вернуться. Это предложеніе показалось Брассу до того забавныьгь, что онъ съ радостью ухватился за него, какъ за шутку и, выбравъ изъ обширнаго круга своихъ знакомыхъ двухъ пріятелей, имущество которыхъ, вмѣстѣ взятое, не достигало стоимости 15 пенсовъ, представилъ ихъ поручителями. И точно, шутка вышла забавная. Она продолжалась ровно 24 часа, послѣ чего поручительство этихъ господъ, шутя вѣроятно, было отвергнуто и Брассъ долженъ былъ довольствоваться казенной квартирой, до тѣхъ поръ, пока не предсталъ передъ судомъ присяжныхъ, тоже участвовавшихъ въ шуткѣ.
Эти 12 шутниковъ разсмотрѣли его дѣло и, шутя, признали его виновнымъ въ обманѣ и клятвопреступничествѣ. Мало того, надо полагать, что даже городскіе обыватели были причастными къ этой шуткѣ: когда Брасса ввзли въ судъ, уличная толпа забросала его печеными яйцами и дохлыми кошками и готова была разорвать его на куски, что, вѣроятно, по мнѣнію Брасса, придавало еще болѣе шутливый оттинокъ его дѣлу.