— Будьте покойны, сударь; никто ничего не узнаетъ. A затѣмъ, счастливо оставаться. Покорнѣйше благодаримъ за подарокъ.
По какой-то случайности, въ то время, какъ незнакомецъ, разговаривая съ Китомъ, вышелъ на улицу, Дикъ Сунвеллеръ оказался тутъ же, неподалеку, и увидѣлъ ихъ. И вотъ что вышло изъ этой неожиданной встрѣчи.
Чекстеръ, какъ человѣкъ, обладающій тонкимъ умомъ и развитымъ вкусомъ, принадлежалъ къ той самой ложѣ «Славныхъ Аполлонистовъ», въ которой Дикъ считался пожизненнымъ гроссмейстеромъ. Пожизненнымъ же гроссмейстерамъ статутомъ вмѣнялось въ обязанность, при встрѣчѣ съ кѣмъ либо изъ членовъ братства, обращаться къ нему съ рѣчью для поддержанія въ немъ бодрости духа. Увидѣвъ одного изъ членовъ братства, упорно глядѣвшаго на пони, Дикъ перешелъ черезъ улицу. Онъ попалъ въ эти мѣста по какому-то порученію своего патрона; благославивъ брата и поговоривъ о погодѣ, онъ случайно вскинулъ глазами и… къ удивленію своему, увидѣлъ жильца Брасса, очень серьезно разговаривавшаго съ Китомъ.
— Вотъ-те на! Кто это такой? спросилъ Дикъ.
— A кто его знаетъ? Я его вижу въ первый разъ; пришелъ къ хозяину, въ контору.
— Ну, а фамилію его вы знаете?
Тотъ отвѣчалъ слогомъ, приличествующимъ «славному аполлонисту», что онъ «благословенъ навѣки», если знаетъ его фамилію.
— Одно только могу сказать, прибавилъ Чекстеръ, проводя пальцами по волосамъ:- изъ-за него я цѣльныхъ 20 минутъ стою здѣсь на тротуарѣ. Я его ненавижу всей душой и, кажется, всю жизнь готовъ былъ бы подставлятъ ему ножку, если бы у меня было на это вревіи.
Пока они бесѣдовали, жилецъ Брасса — онъ, повидимому, не узналъ Дика Сунвеллера — опять вошелъ въ контору, а Китъ вернулся къ лошадкѣ. Дикъ и къ нему обратился съ разспросами, и также безуспѣшно.
— Хорошій баринъ, а больше я ничего о немъ не знаю, отвѣчалъ Китъ.