Съ трудомъ поднявшись на другое утро — онъ былъ очень утомленъ всѣми перипетіями предшествовавшаго дня, — Квильпъ велѣлъ мальчику развести на дворѣ огонь изъ старыхъ бревенъ и сварить ему кофе, потомъ далъ ему мелочи и послалъ въ лавочку купить горячихъ булокъ, масла, сахару, ярмутской селедки и разныхъ разностей для завтрака, и когда, нѣсколько минутъ спустя, все было готово и кофе аппетитгно дымился на столѣ, онъ съ наслажденіемъ набросился на ѣду, восхищаясь своей цыганской жизнью, о которой онъ не разъ мечталъ, какъ объ убѣжищѣ отъ всякихъ супружескихъ стѣсненій и какъ о надежнѣйшемъ средствѣ для запугиванья жены и тещи. Наѣвшись вдоволь, онъ сталъ устраиваться на новосельѣ.
Прежде всего, онъ отправился въ ближайшую лавчонку, гдѣ продавалась всевозможная старая рухлядь; купилъ тамъ подержанный гамакъ и привѣсилъ его въ конторѣ къ потолку, — вродѣ того, какъ на корабляхъ придѣлываютъ койки. Потомъ поставилъ въ той же конторѣ взятую со стараго судна печку съ проржавленной трубой, которую и вывелъ въ потолокъ, и, покончивъ съ этими приспособленіями, началъ съ восторгомъ разглядывать свою комнату.
— Я — точно Робинзонъ Крузе на необитаемомъ островѣ, восхищался онъ. — Здѣсь можно будетъ свободно заниматься дѣломъ: некому подсматривать и подслушивать. Кругомъ — никого, кромѣ крысъ, да тѣхъ бояться нечего: народъ скрытный. Я буду себя чувствовать, какъ рыба въ водѣ, въ этомъ избранномъ обществѣ. Впрочемъ посмотрю, не найдется ли мзжду ними такой, которая была бы похожа на Христофора: тогда я ее отравлю, ха, ха, ха! Однако, шутки шутками, а не надо забывать и дѣла. И то все утро даромъ пропало; не видѣлъ, какъ оно и прошло.
И строго-настрого запретивъ Тому Скотту, подъ страхомъ тяжкаго наказанія, стоять во время его отсутствія на головѣ, кувыркаться и ходить на рукахъ, карликъ сѣлъ въ лодку и, причаливъ къ противоположному берегу рѣки, отправился пѣшкомъ въ Бевисъ-Марксъ, въ тотъ самый трактиръ, гдѣ Дикъ Сунвеллеръ проводилъ обыкновенно все свободное время. Онъ засталъ его за обѣдомъ.
— Эй, Дикъ, душа моя, сынокъ мой, зеница моего ока, началъ онъ, заглядывая въ дверь темной столовой.
— А, это вы! Какъ ваше здоровье? спросилъ Дикъ.
— А какъ поживаетъ Ричардъ, это чудо изъ писцовъ, настоящія сливки почтенной корпораціи?
— Плохо, сударь, плохо. Сливки киснутъ. Скоро онѣ превратятся въ сметану.
— Что такъ? спросилъ карликъ, приблизившись къ Дику. — Ужъ не обидѣла ли Сэлли?
Межъ всѣхъ красотокъ милыхъ