вдругъ перефразировалъ онъ народную пѣсню и, завернувъ пирожное въ ту же грязную бумажку, старательно сплющилъ его между ладонями, спряталъ за пазухой, застегнулъ сюртукъ и скрестилъ руки на груди.
— Вы должны быть совершенно удовлетворены, милостивый государь, такъ же, какъ и Фрэдь. Вы вмѣстѣ съ нимъ трудились надъ этимъ дѣломъ и оно вполнѣ вамъ удалось. Такъ вотъ онъ, тотъ тріумфъ, что вы мнѣ сулили! Это мнѣ напоминаетъ старинный контрдансъ: на каждую даму приходилось по два кавалера — одного она выбираетъ и съ нимъ танцуетъ, а другой — долженъ, на одной ножкѣ, выдѣлывать сзади нихъ фигуру. Но вѣдь противъ судьбы ничего не подѣлаешь, а моя жестоко меня преслѣдуетъ.
Неудача Дика привела Квильпа въ восторгъ, но онъ затаилъ радость въ душѣ и, желая успокоить горевавшаго пріятеля, прибѣгнулъ къ самому дѣйствительному средству: онъ позвонилъ, велѣлъ подать «розоваго вина» — подъ этимъ именемъ у нихъ обыкновенно слыла простая водка — и началъ предлагать тостъ за тостомъ, подсмѣиваясь надъ Чеггсомъ и восхваляя холостую жизнь. Результатъ получился изумительный: сваливъ все на судьбу, Дикъ значительно повеселѣлъ и откровенно разсказалъ пріятелю, что пирогъ принесли и собственноручно передали въ контору, весело хихикая, двѣ барышни Уэкльзъ, остававшіяся пока въ дѣвахъ.
— Подождите, будетъ и на нашей улицѣ праздникъ, ободрялъ его Квильпъ. — Кстати, вы только что говорили о Трентѣ, гдѣ онъ теперь?
Дикъ сообщилъ, что его пріятель получилъ мѣсто отвѣтственнаго агента при странствующемъ игорномъ домѣ, съ которымъ въ настоящее время и разъѣзжаетъ по Великобританіи.
— Очень жаль, промолвилъ карликъ. — Я собственно затѣмъ и шелъ сюда, чтобы узнать о немъ. Мнѣ пришло въ голову, Дикъ, что вашъ пріятель…
— Какой пріятель?
— Да тотъ, что живетъ у васъ наверху.
— Ну?
— Онъ, можетъ быть, знаетъ его.