— Почему же вы боитесь? Развѣ тамъ не хорошо? спрашивала дѣвочка, садясь подлѣ него.
— Нѣтъ, нѣтъ; я этого не говорю. Мнѣ только хотѣлось бы, чтобъ вы иной разъ были повеселѣе. Отчего вы качаете головой и такъ грустно улыбаетесь?
— Вовсе не грустно. Если бы вы знали, какъ у меня легко на сердцѣ, вы бы этого не говорили. Не глядите же на меня съ такимъ состраданіемъ, какъ будто у меня и въ самомъ дѣлѣ горе на душѣ. Нѣтъ, кажется, въ мірѣ человѣка, который былъ бы счастливѣе меня въ настоящее время.
И она съ чувствомъ нѣжной, глубокой признательности ваяла его руку и сжала ее своими обѣими маленькими ручками.
— Все отъ Бога! промолвила она послѣ нѣкотораго молчанія.
— Что такое все?
— Все, что вокругъ насъ, отвѣчала она. — Ну, а теперь, кто изъ насъ груститъ? Вы или я? Я, какъ видите, улыбаюсь.
— И я улыбаюсь, молвилъ учитель;- вотъ посмотрите, какъ часто мы будемъ улыбаться на этомъ самомъ мѣстѣ. Нелли, вы съ кѣмъ нибудь сейчасъ разговаривали?
— Да, разговаривала.
— И, вѣроятно, о чемъ нибудь такомъ, что навѣяло на васъ грусть?