— Ахъ, какая скверная лошадка! вскричала старушка. — И какъ тебѣ не стыдно, фи! Все время шла такъ хорошо, надо было-таки подъ конецъ заупрямиться. Право, ужъ я и не знаю, что намъ дѣлать съ этой негодницей!
Наглядѣвшись вдоволь на пожарный кранъ, лошадка подняла морду вверхъ и стала слѣдить за своими исконными врагами — мухами. Одна забралась ей въ ухо и стала его щекотать. Лошадка замотала головой, замахала хвостомъ, но затѣмъ успокоилась и… ни съ мѣста. Напрасно старичокъ уговаривалъ ее: она не слушала его, такъ что онъ принужденъ былъ слѣзть на мостовую, хотѣлъ взять ее подъ уздцы. Не тутъ-то было. Удовлетворилась ли она тѣмъ, что заставила своего хозяина встать изъ экипажа, или, бытъ можетъ, примѣтила другую блестящую дощечку, или, наконецъ, просто разсердилась, только не успѣлъ хозяинъ дотронуться до уздечки, какъ она дернула изо всей мочи, понеслась впередъ и на этотъ разъ остановилась у подъѣзда нотаріуса. Старичокъ бѣжалъ, запыхавшись, сзади. Тутъ-то и подоспѣлъ Китъ. Онъ подбѣжалъ къ лошадкѣ, погладилъ ее по шеѣ и, приподнявъ шляпу, поклонился старичку.
— Какъ! Это ты? вотъ не ожидалъ! Смотри-ка, а вѣдь мальчикъ здѣсь, сказалъ онъ женѣ.
— Да вѣдь я-жъ, сударь, говорилъ, что приду, промолвилъ Китъ, лаская пони. — Какъ вамъ ѣздилось, баринъ? славная у васъ лошадка!
— Это необыкновенный мальчикъ. Старичокъ видимо не могъ придти въ себя отъ удивленія. — Я увѣренъ, что онъ хорошій малый.
— И я убѣждена, что онъ и хорошій мальчикъ, и хорошій сынъ, отозвалась старушка.
Китъ только краснѣлъ и не отнималъ руки отъ шляпы, выслушивая эти похвалы. Старичокъ высадилъ жену изъ экипажа, оба они поглядѣли на Кита, ласково улыбнулись ему и вошли въ комнаты, разговаривая между собой все о немъ же, какъ показалось Киту. Минуту спустя, подошелъ къ окну нотаріусъ, нюхая букетъ, и посмотрѣлъ на Кита; затѣмъ подошелъ м-ръ Абель и тоже посмотрѣлъ на него; за нимъ появились у окна старичокъ съ старушкой и всѣ вмѣстѣ принялись смотрѣть на Кита.
Китъ совсѣмъ переконфузился, но сдѣлалъ видъ, будто ничего не замѣчаетъ и только усиленно гладилъ лошадку, что ей, видимо, нравилось.
Но вотъ всѣ отошли отъ окна. Казалось бы и дѣлу конецъ; такъ нѣтъ же, новая бѣда. Изъ конторы вышелъ Чекстеръ, какъ былъ, въ мундирѣ, только шляпу надѣлъ, да и то какъ-то неловко, на сторону, точно она сама соскочила съ гвоздика и повисла у него на головѣ. Онъ подошелъ къ Киту и велѣлъ ему идти въ комнаты.
«- Зовутъ, молъ, его; а онъ, Чекстеръ, въ это время присмотритъ за лошадкой». Говорить, а самъ, глядя на Кита, думаетъ: «или этотъ мальчикъ агнецъ невинный, или же онъ продувная бестія, послѣднее, конечно, вѣрнѣе».