— Недалеко отсюда есть кабачокъ, гдѣ продаютъ отличнѣйшую водку, — контрабандную, говорятъ, да намъ-то какое дѣло! Хозяинъ знаетъ меня. Мы отправимся въ бесѣдку, что надъ рѣкой, и будемъ пить восхитительнѣйшій напитокъ и курить превосходнѣйшій табакъ. Я знаю, такого нигдѣ не найдешь. Мы тамъ будемъ какъ у себя дома. Такъ идемъ, да? или, можетъ быть, вы приглашены куда нибудь, м-ръ Сунвеллеръ?
По мѣрѣ того, какъ Квильпъ говорилъ, лицо Дика мало-по-малу прояснялось; наконецъ, онъ, въ свою очередь, улыбнулся, лукаво посмотрѣлъ на карлика и они рука объ руку отправились въ упомянутый Эльдорадо.
Не успѣла за ними затвориться дверь, какъ маленькій Яша — Квильпъ точно заморозилъ его своими страшными словами — тотчасъ же растаялъ и заревѣлъ съ удвоенной энергіей.
Пресловутая, полуразвалившаяся, полусгнившая бесѣдка почти висѣла надъ рѣкой; казалось, не сегодня — завтра, она непремѣнно въ нее свалится. Таверна была не лучше, если не хуже бесѣдки; она еще держалась только потому, что ее со всѣхъ сторонъ подпирали бревна, но и тѣ обветшали, перегнили и страшно скрипѣли во время вѣтра, такъ что не безопасно было туда входить, тѣмъ болѣе, что фундаментъ весь былъ изрытъ крысами. Кабачокъ стоялъ, если такъ можно выразиться о разваливавшейся лачугѣ, въ самомъ уныломъ, безотрадномъ мѣстѣ. Все вокругъ выжжено угольнымъ дымомъ отъ сосѣднихъ фабрикъ, застилавшихъ воздухъ, отовсюду раздавался стукъ машинныхъ колесъ и падающей грязной рѣчной воды. Внутри то же безобразіе, что и снаружи: потолки низкіе, стѣны мокрыя, растрескавшіяся; полъ во многихъ мѣстахъ провалился.
Сюда-то и велъ карликъ своего пріятеля, приглашая его полюбоваться красотой зданія. Они прошли прямо въ бесѣдку. Черезъ нѣсколько минуть на столѣ, изрѣзанномъ буквами и именами посѣтителей, появился деревянный боченокъ съ желаннымъ напиткомъ. Привычной рукой нацѣдилъ его Квильпъ въ стаканы, прибавилъ на одну треть воды и предложилъ Дику выпить, а самъ усѣлся съ ногами на скамейку и принялся курить трубку, — онъ зажегъ ее у огарка, воткнутаго въ старый, разломанный фонарь.
— Что за водка, просто прелесть! восхищался карликъ въ то время, какъ Дикъ осторожно прикасался къ стакану кончиками губъ. — Огнемъ горитъ: поневолѣ глаза зажмуришь, даже слеза прошибаетъ: можно и подавиться, и поперхнуться, и задохнуться. Правду я говорю, Сунвеллеръ, а?
— Да неужели вы, въ самомъ дѣлѣ, станете пить этотъ огонь, вскричалъ Дикъ, выплескивая изъ стакана часть водки и дополняя его водой.
— А то нѣтъ! хвасталъ Квильпъ. — Что-жъ я брошу, что ли, такое добро! Вотъ глядите: вотъ разъ, вотъ два, вотъ три.
Онъ, не поморщась, выпилъ три стаканчика чистаго спирта, крякнулъ, затянулся трубкой и сталъ пускать изъ носу дымъ, дѣлая при этомъ невообразимыя гримасы. Послѣ такого кунштюка онъ еще больше съежился на своей скамейкѣ и захохоталъ во все горло.
— Давайте провозглашать тосты, предложилъ онъ и забарабанилъ по столу поперемѣнно то кулакомъ, то локтемъ, подъ тактъ какой-то пѣсни. — Выпьемъ за здоровье какой нибудь красавицы и осушимъ стаканы до послѣдней капли. Скорѣе скажите чье нибудь имя.