— Вотъ какъ! для васъ это время казалось безконечнымъ. Вы его считали по часамъ! Какъ вамъ не знать! Отлично, сударыня, отлично, разсуждалъ про себя Квильпъ. — Какъ сейчасъ вижу, какъ вы садитесь на «Мернаннъ», отплывавшій въ Демерару, продолжалъ онъ, обращаясь къ Фреду. — Ей-Богу, точно это было вчера. Я самъ былъ въ свое время вертопрахомъ и люблю, когда молодежь повѣсничаетъ.
Онъ такъ краснорѣчиво подмигнулъ глазомъ, намекая на свои прошлые грѣшки, что теща пришла въ негодованіе и не выдержала, проворчавъ сквозь зубы:
— Могъ бы, кажется, подождать съ своей исповѣдью, пока жена здѣсь.
За эту смѣлость и непокорность главѣ дома, она была достойнымъ образомъ наказана: зятекъ уставился на нее въ упоръ, такъ что она не знала, куда глаза дѣвать, и торжественно провозгласилъ въ честь ея тостъ.
— Я готовъ былъ голову дать наотрѣзъ, что вы съ тѣмъ же рейсомъ вернетесь домой, продолжалъ онъ, ставя стаканъ на столъ. — Не могу вамъ сказать, какъ я смѣялся, когда «Мернаннъ», вмѣсто вашего письма — помнится, вы собирались писать дѣдушкѣ, что каетесь въ своихъ грѣхахъ и благодарите его за доставленное мѣсто — привезла васъ самого, ха, ха, ха!
Молодой человѣкъ улыбнулся, но видно было, что этотъ разговоръ недоставлялъ ему большого удовольствія. Этого было достаточно, чтобы карликъ постарался развить начатую тему.
— Я всегда говорилъ и буду говорить: если у богатаго человѣка есть родственники, напримѣръ, внукъ и внучка, которые находятся въ зависимости отъ него, и если онъ даетъ предпочтеніе одной въ ущербъ другому, онъ поступаетъ несправедливо.
Фредъ нетерпѣливо заерзалъ на стулѣ, но Квильпъ не обратилъ на это ни малѣйшаго вниманія и продолжалъ свои разсужденія, точно дѣло шло о какомъ нибудь отвлеченномъ вопросѣ.
— Не скрою, вашъ дѣдушка не разъ жаловался мнѣ, что, хотя онъ неоднократно прощалъ вамъ, вы все-таки продолжали повѣсничать, а когда я ему какъ-то разъ сказалъ, что это пустяки, что всѣ мы, грѣшные, прошли черезъ этотъ искусъ, онъ просто разсердился.
— Да вѣдь онъ «негодяй», говоритъ.