— Боже мой, Боже мой! И зачѣмъ это злая судьба привела насъ сюда! въ отчаяніи воскликнула дѣвочка.
— Тс, тс! старикъ зажалъ ей ротъ рукой. — Не брани судьбу, коли ждешь отъ нея счастья. Я это испыталъ на себѣ.
— Нуте-съ, милостивый государь, если вы не желаете играть, такъ, по крайней мѣрѣ, отдайте намъ карты, вмѣшался толстякъ.
— Иду, иду, крикнулъ старикъ. — Садись сюда, Нелли, шепнулъ онъ ей — и смотри, какъ мы будемъ играть. Успокойся, все будетъ твое — до послѣдняго пенни. Имъ я этого не скажу, а то они, пожалуй, откажутся играть со мной: вѣдь каждому ясно какъ день, что, играя для тебя, невозможно проиграть. Посмотри на нихъ, сравни ты ихъ съ собой. Можно ли сомнѣваться въ томъ, кто выиграетъ?
— Вѣроятно этотъ господинъ раздумалъ играть, промолвилъ Исаакь, дѣлая видъ, будто хочетъ встать. — Должно быть, онъ струсилъ, забывая, что рискъ благородное дѣло. Впрочемъ, это насъ не касается.
— Вовсе я и не думалъ отказываться отъ игры, встрепенулся старикъ. — Я давно готовъ и жду, чтобы вы начали. Я больше всѣхъ васъ желаю играть.
И онъ придвинулся къ столу. Всѣ четверо усѣлись, и игра началась.
Помутившимся взоромъ слѣдила Нелли за старикомъ. Ей было рѣшительно все равно, выиграетъ ли онъ или проиграетъ. Она видѣла лишь одно: безумная страсть всецѣло овладѣла ея дѣдушкой и теперь ужъ не выпуститъ его изъ своихъ когтей. Онъ былъ неузнаваемъ. Куда дѣвалась его апатія! Когда карта шла, онъ приходилъ въ неистовый восторгъ, а при малѣйшей неудачѣ падалъ духомъ, волновался, трясся надъ каждой ничтожной ставкой. Это зрѣлище было ей до того невыносимо, что она скорѣе предпочла бы видѣть дѣда на столѣ, чѣмъ бытъ свидѣтельницей такого униженія съ его стороны. И что всего обиднѣе: она, Нелли, была невольной причиной его терзаній: его одушевляла единственная цѣль — возвратить ей утраченное по его винѣ довольство.
Другіе партнеры — игроки по профессіи, попросту шулера — играли очень покойно, даже равнодушно, какъ самые добродѣтельные люди, хотя тоже были совершенно поглощены картами. Они сидѣли какъ истуканы, не шевелясь, не интересуясь ничѣмъ, кромѣ игры. Вотъ одинъ изъ нихъ на минуту поднимаетъ глаза и, улыбаясь, переглядывается съ сосѣдомъ. Другой откидывается на спинку стула и съ раздраженіемъ смотритъ на окно — только что сверкнула ослѣпительная молнія при сильнѣйшемъ ударѣ грома. Можно подумать, что его выводятъ изъ терпѣнія разъяренныя стихіи, а въ сущности и онъ, и его товарищи помышляютъ только о томъ, какъ бы получше обыграть старика.
Гроза длилась цѣлыхъ три часа. Но затѣмъ, мало-по-малу, все стихло: молнія блистала рѣже и слабѣе, громъ еле слышно погромыхивалъ въ отдаленіи, а игра все продолжалась и продолжалась, и никому не было дѣла до измученной душевными волненіями дѣвочки.