Дѣвочка выглядывала совсѣмъ старухой: должно быть, она съ самой колыбели была за работой. Дикъ съ удивленіемъ осматривалъ ее, а она, очевидно, трусила передъ незнакомымъ господиномъ.
— Да я не имѣю никакого отношенія къ квартирѣ. Скажите, чтобы пришли въ другой разъ, отговаривался Дикъ.
— Нѣтъ, прошу васъ, будьте такъ добры, выйдите и покажите квартиру, повторяла дѣвочка. — Она ходитъ по 18 шиллинговъ въ недѣлю, бѣлье и посуда наши. За чистку платья и сапогъ плата отдѣльная. За топку камина зимою платятъ по 8 пенсовъ въ день.
— Отчего вы сами не покажете? Вы знаете и цѣну, и все?..
— Миссъ Сэлли не позволяетъ. Она говоритъ: какъ увидятъ сразу, что я такая маленькая, подумаютъ, что прислуга никуда не годится.
— Да вѣдь все равно, не сначала, такъ потомъ увидятъ, какая вы маленькая.
— Ахъ, нѣтъ, не все равно. Во-первыхъ, жилецъ долженъ заплатить за двѣ недѣли впередъ, а какъ устроится на новомъ мѣстѣ, не захочетъ сейчасъ же съѣхать съ квартиры, возразила дѣвочка, лукаво взглянувъ на собесѣдника.
— Какая странная крошка, пробормоталъ Дикъ, вставая изъ-за стола. — Неужели вы здѣсь служите въ кухаркахъ? спросилъ онъ.
— Я и кухарка, и горничная: исполняю всѣ работы въ домѣ.
— Самая грязная работа, кажется, лежитъ на Брассѣ, на Драконѣ, да на мнѣ, грѣшномъ подумалъ Дикъ.