На миссъ Брассъ приключеніе съ навязчивымъ жильцомъ произвело обратное дѣйствіе: она привыкла въ судебныхъ дѣлахъ изощрять свой умъ на всякихъ прижимкахъ и крючкахъ и съ жадностью бросалась на мелкую прибыль и захваты, поэтому она нашла, что Дикъ продешевилъ: ему вовсе не слѣдовало такъ скоро сдаваться на условія незнакомца: какъ только онъ замѣтилъ, что квартира понравилась, онъ долженъ былъ удвоить, утроить цѣну. Но ни похвалы братца, ни выговоры сестрицы не имѣли ни малѣйшаго воздѣйствія на молодого человѣка. Сваливъ разъ навсегда всѣ свои поступки, — какъ въ прошломъ, такъ и имѣющіе быть въ будущемъ, — на злосчастную судьбу, Дикъ совершенно успокоился и съ истинно-философскимъ равнодушіемъ относился ко всему, что говорилось въ похвалу ему или въ осужденіе.
— Здравствуйте, м-ръ Ричардъ, привѣтствовалъ его Брассъ на слѣдующій день. — Вчера вечеромъ сестра купила для васъ подержаный стулъ, она такъ дешево умѣетъ покупать вещи, я вамъ скажу, что просто удивленіе! Посмотрите, какой прекрасный стулъ!
— Съ виду довольно старый, замѣтилъ Дикъ.
— А попробуйте-ка сѣсть на него, не захотите встать. Онъ мѣсяца два стоялъ на улицѣ, знаете тамъ, въ Вайтчепсѣ, какъ разъ противъ больницы, поэтому немножко запылился и почернѣлъ отъ солнца, но стулъ, могу васъ увѣритъ, отличный.
— Гм! Надѣюсь, онъ не зараженъ лихорадными или какими другими міазмами, промолвилъ недовольнымъ тономъ Дикъ, садясь между Брассомъ и цѣломудревной Сэлли. — Одна-то ножка длиннѣе другихъ, прибавилъ онъ.
— А мы, сударь, подложимъ бренно, успокаивалъ его хозяинъ. — Мы подложимъ бревно. Ха, ха, ха, что значитъ имѣть хорошую хозяйку въ домѣ; она обо всемъ вовремя позаботится, и бревномъ запаслась на рынкѣ. Миссъ Брассъ, м-ръ Ричардъ…
— Да замолчишь ли ты, наконецъ? перебила его ceстра, вскидывая на него глазами. — При такой болтовнѣ невозможно работать.
— Какой у тебя непостоянный характеръ, дружище, то ты сама любишь поболтать, то сердишься, когда другіе болтаютъ, право не знаешь, какъ тебѣ угодить, возразилъ адвокатъ.
— Теперь я занята и прошу мнѣ не мѣшать, да и его, она кончикомъ пера указала на Дика, — не отрывай отъ работы; онъ и безъ того не особенно прытокъ.
У Брасса очень чесался язычокъ, но онъ заблагоразсудилъ вовремя остановиться и только ворчалъ себѣ что-то подъ носъ, уномянулъ о «раздраженіи», о «бродягѣ», не относя этихъ словъ ни къ кому лично, а такъ себѣ, будто размышляя о чемъ-то отвлеченномъ. Наступило молчаніе, такое скучное и продолжительное, что Дикъ, постоянно нуждавшійся въ возбудительныхъ средствахъ для поддержанія бодрости, нѣсколько разъ засыпалъ надъ работой и, сонный, вмѣсто буквъ выдѣлывалъ каракули на бумагѣ.