И съ этими словами актеръ-меланхоликъ — это былъ никто иной, какъ нашъ старый знакомый, м-ръ Томасъ Кадлинъ, — опередилъ своего пріятеля и товарища по ремеслу, м-ра Гарриса, по прозванію Шота, и взбѣжалъ наверхъ раньше его.
— Ну, друзья мои, вы отлично играли. Чѣмъ мнѣ угостить васъ? обратился хозяинъ къ Кадлину. — Кстати, скажите вашему пріятелю, чтобъ онъ заперъ за собой дверь.
— Затвори дверь! говорятъ тебѣ! И самъ бы, кажется, могъ догадаться, не ожидая приказаній, сердито выговаривалъ Кадлинъ своему пріятелю.
Шотъ затворилъ дверь, бормоча себѣ подъ носъ:
— Пріятель, молъ, его въ такомъ сегодня кисломъ настроеніи духа, что будь по близости молоко, оно непремѣнно прокисло бы.
Жилецъ кивнулъ имъ головой, указывая на стулья. Тѣ съ минуту нерѣшительно переглядывались другъ съ другомъ, но наконецъ-таки сѣли на самомъ кончикѣ, крѣпко придерживая шляпы подъ мышкой. Хозяинъ налилъ имъ по стакану водки и, подавая каждому, спросилъ:
— Отчего вы такъ оба загорѣли? Много путешествовали, что ли?
Шотъ кивнулъ утвердительно головой и улыбнулся. Кадлинъ тоже кивнулъ, но при этомъ и застоналъ маленько, какъ будто все еще чувствовалъ на своихъ плечахъ тяжелую ношу, которую ему приходилось тащить во время путешествій.
— Вѣроятно по ярмаркамъ, базарамъ, скачкамъ и т. п.? разспрашивалъ хозяинъ.
— Такъ точно, отвѣчалъ Шоть. — Мы обошли почти всю западную часть Англіи.