— Какъ есть, всю ночь. Что съ вами, милая маменька, оглохли вы, что ли? Карликъ то улыбался, то хмурилъ брови. — И что тутъ удивительнаго, что жена сидитъ съ мужемъ. Ха, ха, ха. А я такъ и не замѣтилъ, какъ прошло время.
— Вы настоящій звѣрь! вскричала теща въ негодованіи.
— Полноте, полноте, милая маменька, не бранитесь. Не забывайте, что она уже замужемъ.
Карликъ притворился, будто не понимаетъ, что эти слова относятся лично къ нему, и свернулъ все на жену.
— Правда, я не спалъ ночь главнымъ образомъ потому, что мнѣ было такъ пріятно въ ея обществѣ. Но вы, пожалуйста, не сердитесь на нее изъ-за меня, безцѣнная маменька: вы ужъ слишкомъ заботитесь обо мнѣ. Пью за ваше здоровье!
— Очень вамъ благодарна, отвѣчала старуха, нервно теребя руки, которыя она, въ порывѣ нѣжнаго материнскаго чувства, невольно складывала въ кулакъ. — Очень, очень вамъ благодарна!
— Вотъ такъ благодарная душа! воскликнулъ карликъ. Миссисъ Квильпъ, обратился онъ къ женѣ.
— Что вамъ угодно, послышался робкій голосъ его покорной рабы.
— Помогите вашей маменькѣ приготовить для меня завтракъ, да живо, я спѣшу на пристань.
М-съ Джиникинъ усѣлась было на стулъ и сложила руки на колѣняхъ съ твердымъ намѣреніемъ не трогаться съ мѣста, но какъ только Бетси шепнула ей два слова, а зять съ участіемъ спросилъ: что съ ней? ужъ не дурно ли ей? и намекнулъ, что въ сѣняхъ стоитъ цѣлый ушатъ холодной воды, ея рѣшимость мигомъ исчезла и она молча, хотя и неохотно, принялась за дѣло.