— Конечно, нѣтъ, съ жаромъ подхватила дѣвочка, — напротивъ, прежде мы были совершенно счастливы. Вы не можете себѣ представить, какъ онъ измѣнился съ нѣкоторыхъ поръ.
— Мнѣ очень, очень васъ жаль, милая Нелли.
Теперь она говорила совершенно искренно.
— Спасибо вамъ, вы всегда такъ добры ко мнѣ. Дѣвочка поцѣловала ее въ щеку. — Мнѣ очень пріятно побесѣдовать съ вами, тѣмъ болѣе, что я ни съ кѣмъ, кромѣ Кита, не могу говорить о немъ. Видите ли, я и теперь была бы счастлива, если бы не эта перемѣна въ дѣдушкѣ, продолжала она еще съ большимъ увлеченіемъ.
— Успокойтесь, милая Нелли, онъ скоро оправится и будетъ такой-же веселый, какъ и прежде.
— Дай-то Богъ, дай Богъ! говорила Нелли, заливаясь слезами. — Но вѣдь онъ ужъ давно… право, мнѣ кажется, что дверь зашевелилась.
— Это такъ, отъ вѣтра, еле слышно промолвила хозяйка, — вы говорите, онъ ужъ давно…
— Да, онъ ужъ давно такой скучный, задумчивый. А прежде какъ мы пріятно проводили съ нимъ вечера! Бывало, я читаю ему вслухъ, — онъ сидитъ у камина и слушаетъ, а когда чтеніе на чемъ нибудь оборвется, мы разговариваемъ съ нимъ. Онъ возьметъ меня къ себѣ на колѣни и начнетъ разсказывать про мою матъ: что я очень похожа на нее и лицомъ, и голосомъ, что она не въ могилѣ, а въ раю, и что тамъ никто не старѣетъ и не умираетъ. Ахъ, какое это было хорошее время! и дѣвочка опять заплакала.
— Не плачьте, не плачьте, милая Нелли, я не могу видѣть вашихъ слезъ, невольно вырвалось у ея собесѣдницы.
— Это, вѣрно, оттого, что мнѣ уже давно не съ кѣмъ было подѣлиться горемъ, а можетъ быть я и не совсѣмъ здорова, поэтому не могу удержаться отъ слезъ — а то я рѣдко плачу. Съ вами я говорю откровенно: я увѣрена, что вы никому не перескажете.