— Распоряжусь, будьте покойны. Мы здѣсь ни въ какомъ случаѣ не останемся.
— Я такъ и предполагалъ. Всѣ вещи уже проданы, хотя и не съ большимъ барышомъ, но все-таки недурно. Ихъ надо перевозить. Сегодня у насъ вторникъ. Что, если мы назначимъ завтрашній день для вашего переѣзда? Имѣйте въ виду, что я вовсе не намѣренъ васъ стѣснять.
— Лучше бы въ пятницу утромъ, продолжалъ съ своей стороны старикъ.
— Отлично, въ пятницу, такъ въ пятницу, но только помните, сосѣдъ, что дальше этого срока я ждать не могу.
— Буду помнить, отвѣчалъ старикъ.
Ровный, покойный, безстрастный и вмѣстѣ съ тѣмъ какой-то странный тонъ, которымъ старикъ произнесъ эти нѣсколько фразъ, удивилъ Квильпа, но такъ какъ тотъ еще разъ повторилъ «до пятницы, буду помнить», кивнувъ головой, то карликъ счелъ лишнимъ настаивать на своемъ требованіи и, дружески простившись со старикомъ, наговоривъ ему кучу любезностей, что онъ выглядываетъ здоровымъ и крѣпкимъ, между прочимъ, карликъ поспѣшилъ внизъ разсказать своему повѣренному, какъ онъ все хорошо устроилъ.
И этотъ, и весь слѣдующій день, старикъ оставался въ томъ же положеніи. Правда, онъ расхаживалъ по всему дому, заглядывалъ во всѣ комнаты, словно прощался съ ними, но ни однимъ словомъ не намекнулъ, что необходимо пріискать квартиру, и ни разу не вспомнилъ о посѣщеніи Квильпа. Должно быть, повременамъ, въ головѣ его смутно проносилась мысль о безпомощномъ положеніи, одиночествѣ внучки, потому что онъ часто прижималъ ее къ груди и старался ободрить, обѣщая никогда ужъ больше съ ней не разставаться, но, повидимому, онъ не въ состояніи былъ дать себѣ ясный отчетъ о грозившей имъ бѣдѣ. Во время болѣзни нервы его притупились, онъ замѣтно ослабѣлъ и физически, и нравственно.
Это старческое безсиліе имѣетъ свое опредѣленіе: о такихъ старикахъ у насъ обыкновенно говорятъ, что они уже впали въ дѣтство, хотя сравненіе старости съ дѣтствомъ такъ же нелѣпо, какъ и сравненіе смерти со сномъ. Поставьте рядомъ человѣка, «впавшаго въ дѣтство», и ребенка и скажите, что общаго между потухшимъ, безжизненнымъ взоромъ выжившаго изъ ума старика и веселымъ, смѣющимся, открытымъ личикомъ ребенка, полнаго еще нетронутыхъ жизнью радостныхъ надеждъ и вѣры въ будущее. Точно также положите спящаго человѣка рядомъ съ умершимъ и посмотрите, есть ли сходство между благодѣтельнымъ сномъ, который придаетъ красоту лицу и ясно говоритъ, что человѣкъ, отдыхая, вознаграждаетъ себя за прошлое и набирается силъ для будущаго, и смертью, безжалостно налагающею свою суровую руку на внѣшній обликъ человѣка? Повторяю, нелѣпо отождествлятъ нашу лучшую, счастливѣйшую пору жизни съ безобразной, дряхлой старостью.
Наступилъ четвергъ, а старикъ все еще какъ будто ни о чемъ не думалъ. Только ужъ подъ вечеръ, когда они молча сидѣли вмѣстѣ, съ нимъ произошла какая-то странная перемѣна.
Подъ окномъ его комнаты, во дворѣ, росло дерево, довольно большое и раскидистое для такого маленькаго дворика. Его зеленыя вѣтви, освѣщенныя заходящимъ солнцемъ, покачивались отъ вѣтра и бросали тѣнь на противоположную стѣну, рисуя на ней причудливыя картины. Долго любовался старикъ этой движущейся тѣнью. Уже солнце зашло, на небѣ взошла луна, а онъ все сидѣлъ на одномъ мѣстѣ, не отрывая глазъ отъ дерева, отъ его зеленой листвы.