Слуга ушелъ, и на мѣсто его появился Октавіусъ, предшествуемый огромной бѣлой собакой, съ длинной шерстью, съ красными глазами, длинными ушами и почти незамѣтнымъ хвостомъ.
-- Безцѣнный другъ мой, здоровъ ли ты? сказалъ Бодденъ, при входѣ въ комнату.
Надобно замѣтить, что мистеръ Бодденъ всегда говорилъ самымъ громкимъ голосомъ и всегда разъ шесть повторялъ одно и тоже.
-- Здоровъ ли ты, родной мой?
-- Здоровы ли вы, мистеръ Бодденъ? сдѣлайте одолженіе, садитесь! учтиво бормоталъ разстроенный мистеръ Минсъ.
-- Благодарю, благодарю, слава Богу, помаленьку; но какъ твое-то здоровье-э?
-- Какъ нельзя лучше; благодарю васъ! сказалъ мистеръ Минсъ, бросая отчаянный взглядъ на собаку, которая, утвердившись на заднихъ лапахъ на полу, а переднія вскинувъ на столъ, тащила съ тарелки кусокъ хлѣба съ масломъ; до уничтоженія она предварительно уронила его и запачкала масломъ коверъ.
-- Ахъ, ты негодный! вскричалъ Бодденъ на свою собаку. -- Видишь ли, Минсъ, она у меня точь-въ-точь, какъ я самъ -- всегда какъ дома.... не правда ли, другъ мой?... Однако, къ дѣлу! должно сказать тебѣ, что я порядочно усталъ и голоденъ! я вѣдь шелъ пѣшкомъ отъ самого Стамфордъ-Гилла!
-- Неужели вы не завтракали? спросилъ Минсъ.
-- О, нѣтъ! я нарочно пришелъ позавтракать съ тобой вмѣстѣ; поэтому позвони въ колокольчикъ, дружище, и прикажи подать другую чашку, и, разумѣется, холодной ветчины. Ты видишь, что я совершенно какъ дома! продолжалъ Бодденъ, обметая пыль съ своихъ сапоговъ столовой салфеткой. -- Ха! ха! ха! клянусь жизнью, я очень голоденъ!