— Репутація этой дѣвушки безупречна, — продолжалъ Брадлей, такъ заботливо разставляя и выговаривая слова, какъ будто онъ ихъ вычитывалъ изъ книги, — и честный человѣкъ, собственными силами создавшій себѣ положеніе въ свѣтѣ, можетъ, не колеблясь, раздѣлить съ ней это положеніе. Я не говорю — поднять ее до него, я говорю просто: раздѣлить его съ ней. На ней нѣтъ никакого пятна, если только, по несчастью, она сама не накличетъ бѣды на свою голову. Если честный и трудящійся человѣкъ не боится смотрѣть на нее, какъ на равную, если онъ убѣжденъ, что на ней нѣтъ пятна, то уже одинъ этотъ фактъ, полагаю, говоритъ самъ за себя.
— А есть такой человѣкъ? — спросилъ секретарь.
Брадлей Гедстонъ сдвинулъ брови, сжалъ зубы, отчего еще рѣзче обозначилась его широкая нижняя челюсть, и, уставившись въ полъ съ видомъ рѣшимости, казавшейся совершенно излишнею въ данномъ случаѣ, отвѣчалъ:
— Да, такой человѣкъ есть.
У Роксмита не было больше ни причинъ, ни предлога продолжать разговоръ, который на этомъ и кончился. Часа черезъ три послѣ того привидѣніе въ парикѣ и съ бородой изъ пакли явилось опять въ лавку миссъ Плезантъ, и въ тотъ же вечеръ заявленіе Райдергуда лежало въ почтовомъ ящикѣ, адресованное на имя Лиззи Гексамъ.
Всѣ эти дѣла заняли у него столько времени, что онъ увидѣлся съ Беллой только на слѣдующій день. Они, казалось, безъ словъ сговорились вести себя такъ, чтобы Боффины не могли замѣтить перемѣны въ ихъ отношеніяхъ. Этому много способствовали хлопоты по снаряженію въ путь Бетти Гигденъ, — хлопоты, очень занимавшія Беллу и поглощавшія вниманіе всей семьи.
Когда старуха принялась укладывать свою корзинку, и всѣ они окружили ее, — всѣ, кромѣ Беллы, примостившейся на колѣняхъ у кресла, на которомъ стояла корзинка, и дѣятельно помогавшей въ укладкѣ, Роксмитъ сказалъ:
— Мнѣ кажется, мистрисъ Гигденъ, что вамъ слѣдовало бы по крайней мѣрѣ взять съ собой письмо. Я могу вамъ сейчасъ его написать. Тамъ будетъ обозначено, когда и гдѣ оно было написано, и засвидѣтельствовано отъ имени мистера и мистрисъ Боффинъ, что они ваши друзья, — не говорю: покровители, потому что это не понравилось бы ни имъ, ни вамъ.
— Нѣтъ, нѣтъ, — подхватилъ мистеръ Боффинъ, — не надо покровительства! Что бы тамъ ни случилось, — покровительство въ сторону! Ну его!
— Этого добра и безъ насъ вволю. Правда, Нодди? — сказала мистрисъ Боффинъ…