Мортимеръ такимъ образомъ парируетъ ударъ, думая про себя, что при другихъ условіяхъ не ему, а Юджину надлежало бы быть присяжнымъ острякомъ и что въ этой компаніи, гдѣ Юджинъ упорно безмолвствуетъ, онъ, Мортимеръ, является, такъ сказать, тѣнью своего друга.
— Нѣтъ, какъ хотите, — продолжаетъ приставать очаровательная Типпинсъ: — я твердо рѣшилась вытянуть изъ васъ еще что-нибудь. Измѣнникъ! постойте: что я еще такое слышала о комъ-то, тоже пропавшемъ безъ вѣсти?
— Такъ какъ вы слышали, то, можетъ быть, вы намъ и разскажете, — отвѣчаетъ Мортимеръ.
— Чудовище, прочь! — игриво вскрикиваетъ миледи и прибавляетъ: — Вашъ же золотой мусорщикъ направилъ меня къ вамъ за этимъ разсказомъ.
Тутъ мистеръ Ламль вступаетъ въ разговоръ, громко провозглашая:
— Продолженіе исторіи человѣка «невѣдомо откуда!»
За этимъ провозглашеніемъ слѣдуетъ общее молчаніе.
— Увѣряю васъ, господа, — говоритъ Ляйтвудъ, обводя взглядомъ присутствующихъ, — увѣряю васъ, что мнѣ совершенно нечего разсказывать. — Но послѣ того, какъ Юджинъ шепнулъ ему: «Да ну, ужъ разскажи!» онъ спѣшитъ поправиться, прибавивъ: — По крайней мѣрѣ ничего такого, что стоило бы разсказать.
Бутсъ и Бруэръ тотчасъ же соображаютъ, что, напротивъ, это навѣрно стоитъ разсказать, и становятся учтиво назойливыми. Beнирингъ, конечно, тоже заранѣе увѣренъ, что разсказъ долженъ быть въ высшей степени интересенъ. Впрочемъ всѣ остальные понимаютъ безъ словъ, что вниманіе Вениринга, какъ досточтимаго члена палаты, поглощено государственными дѣлами и лишь съ трудомъ удерживается на постороннихъ вещахъ.
— Я вижу, господа, вы готовитесь слушать, — снова говоритъ Мортимеръ: — пожалуйста не трудитесь, потому что я кончу гораздо раньше, чѣмъ вы успѣете принять удобное положеніе для этой цѣли. Моя сказка похожа…