Недружелюбно поглядывая на допросчика, Дженни тихонько протянула руку къ рукѣ своей подруги и принудила ее сѣсть.
— Мы такъ рады, сэръ, что можемъ придти сюда отдохнуть, — сказала она, обращаясь къ хозяину. — Вы вѣдь не знаете, въ чемъ состоитъ нашъ отдыхъ? Вѣдь онъ не знаетъ, Лиззи? — Тишина и воздухъ — вотъ и все.
— Тишина? — повторилъ Фледжби презрительно, повернувъ голову къ сторону городского шума. — А воздухъ — ифу! — и онъ кивнулъ на дымъ.
— Да, но тутъ такъ высоко! — сказала Дженни. — Видишь, какъ облака быстро несутся надъ узкими улицами и ни капельки не думаютъ о нихъ; видишь, какъ золотые шпицы указываютъ на горы небесныя, откуда вѣтеръ, и чувствуешь, что ты какъ будто умерла.
Маленькое существо глядѣло вверхъ, поднявъ надъ собою тонкую, прозрачную ручку.
— Какъ же вы себя чувствуете умершей? — спросилъ Фледжби, немного смутившись.
— О, такъ покойно, такъ мирно, такъ благодатно! — воскликнула дѣвочка, улыбаясь. — Слышишь, какъ тамъ, вдали, оставшіеся еще въ живыхъ несчастные люди работаютъ, плачутъ и зовутъ другъ друга, — тамъ, внизу, въ душныхъ и темныхъ улицахъ, — слышишь и жалѣешь ихъ. Словно цѣпи спадаютъ съ тебя, и душу твою наполняетъ такое странное, доброе и грустное счастье…
Глаза ея обратились на старика, который стоялъ, скрестивъ на груди руки, и спокойно смотрѣлъ на нее.
— Мнѣ вотъ сейчасъ казалось, — продолжала она, указывая на него, — казалось, что я видѣла, какъ онъ вышелъ изъ своей могилы. Онъ выходилъ изъ этой низкой двери, сгорбленный, изнуренный, потомъ вздохнулъ, выпрямился, взглянулъ на небо, и жизнь его тамъ, внизу, во тьмѣ, кончилась. И вдругъ его опять призвали къ жизни, — прибавила она, обернувшись къ Фледжби и проницательно, исподлобья, глядя на него. — Зачѣмъ вы призвали его?
— Зачѣмъ бы я тамъ его ни призвалъ, я знаю только, что онъ долго не являлся, — проворчалъ Фледжби.