— А то, быть можетъ, въ саду на крышѣ этого дома? Отправилась туда умирать или иначе какъ-нибудь забавляться въ вашемъ вкусѣ? — продолжалъ Фледжби свой допросъ.
— Нѣтъ, сэръ.
— Такъ гдѣ же она?
Райя опустилъ глаза, видимо соображая, можетъ ли онъ отвѣтить на вопросъ, не нарушая истины, и потомъ тихо поднялъ ихъ на лицо допросчика, какъ бы удостовѣрившись, что не можетъ.
— Такъ и быть, я пока не буду настаивать, — сказалъ Фледжби. — Но я хочу это знать, и узнаю. Но вы-то хороши! Что вы такое затѣяли? — объясните.
Съ извиняющимся движеніемъ головы и рукъ, дѣлая видъ, что не понимаетъ значенія этихъ словъ, старикъ обратилъ на него взоръ безмолвнаго вопроса.
— Вѣдь вы не какой-нибудь волокита, — продолжалъ Фледжби. — Вѣдь вы патріархъ, — засаленная, истрепанная карта. Не влюблены же вы въ Лиззи.
— О, сэръ! — взмолился Райя. — О, сэръ!
— Такъ отчего же, — заговорилъ опять Фледжби съ легкой краской въ лицѣ,- отчего вы не хотите сказать, что заставило васъ вмѣшаться въ это дѣло?
— Сэръ, я скажу вамъ всю правду. Но съ условіемъ — простите, что ставлю вамъ условія, — съ условіемъ строжайшей тайны. Я полагаюсь на вашу честь.