— Да, и она такъ гордится вашимъ добрымъ о ней мнѣніемъ, — ловко вставилъ Райя, — что прежде, чѣмъ уѣхать изъ Лондона…
— Куда? Не на мысъ ли Доброй Надежды? — перебила его миссъ Аббе, вообразивъ, повидимому, что Лиззи эмигрировала.
— Нѣтъ, въ провинцію, — былъ осторожный отвѣть. — Но, прежде, чѣмъ уѣхать, она взяла съ насъ обѣщаніе побывать у васъ и показать вамъ одинъ документъ, который нарочно съ этой цѣлью и передала намъ въ руки. Я — другъ ей, хотя и безполезный. Я познакомился съ ней послѣ того, какъ она покинула ваши края. Одно время она жила съ миссъ Ренъ и была ей помощницей и другомъ. Добрымъ другомъ, сударыня, — прибавилъ онъ тихимъ голосомъ. — Повѣрьте мнѣ — вы бы повѣрили, если бъ все знали, — добрымъ и полезнымъ другомъ.
— Я вѣрю, — сказала миссъ Аббе, обративъ на дѣвочку смягчившійся взглядъ.
— Если называть гордостью то, что сердце никогда не ожесточается и терпѣливо выноситъ всѣ невзгоды, а рука никогда не дѣлаетъ зла, то Лиззи, конечно, горда, — проговорила, вспыхнувъ, миссъ Ренъ.
Ея твердое намѣреніе срѣзать миссъ Аббе было такъ мало оскорбительно для этой самодержавной власти, что вызвало только улыбку съ ея стороны.
— Это вы хорошо дѣлаете, моя милочка, что заступаетесь за тѣхъ, кого любите, — сказала она.
— Хорошо или худо, но я всегда буду такъ дѣлать, — пробормотала упрямо миссъ Ренъ съ характернымъ движеніемъ подбородка.
— Вотъ этотъ документъ, сударыня, — сказалъ Райя, вручая миссъ Аббе подлинное заявленіе Райдергуда за его подписью. — Не угодно ли прочесть?
— Погодите.