— Неужели нѣтъ?
— Нѣтъ, папа. Напротивъ, очень худо.
— Господи! — воскликнулъ Херувимчикъ.
— Со мною дѣло плохо, папа. Я до того углубляюсь въ вычисленія, подсчитывая сколько мнѣ придется тратить въ годъ, когда я выйду замужъ, и какою суммой можно будетъ мнѣ обойтись, что у меня даже морщинки по носу пошли. Вы замѣтили сегодня, папа, морщинки у меня на носу?
Папа засмѣялся, а Белла принялась его тормошить.
— Вы перестанете смѣяться, сэръ, когда убѣдитесь, какъ дурнѣетъ ваша «прелестнѣйшая женщина». Вы лучше заранѣе приготовьтесь къ этому — вотъ что я вамъ скажу! Скоро жадность къ деньгамъ будетъ просвѣчивать у меня въ глазахъ, и когда вы это замѣтите, вы пожалѣете — и подѣломъ вамъ будетъ — зачѣмъ не приготовились раньше… А теперь слушайте, сэръ: мы съ вами заключили конфиденціальный договоръ — надѣюсь, вы не забыли. Ну-съ, имѣете вы что-нибудь мнѣ сообщить?
— Я думалъ, что сообщать будешь ты, моя милая.
— О! въ самомъ дѣлѣ? Отчего же вы не спросили меня тогда, когда мы вышли изъ дому? Довѣріемъ прелестнѣйшихъ женщинъ не шутятъ. А впрочемъ я прощаю вамъ этотъ разъ… Смотрите на меня, папа: вотъ это (тутъ она приложила указательный пальчикъ своей правой перчатки сперва къ своимъ губамъ, а потомъ къ губамъ отца) — это вамъ поцѣлуй. А теперь я хочу серьезно разсказать вамъ… постойте, сколько бишь?.. Да, такъ: четыре секрета. Помните; четыре настоящихъ важныхъ, тяжеловѣсныхъ секрета. Подъ строжайшей тайной!
— Нумеръ первый, мой другъ? — спросилъ пана серьезно, укладывая ея ручку на своей, комфортабельно и конфиденціально.
— Нумеръ первый, папа, потрясетъ васъ, какъ громъ, — объявила Белла. — Какъ выдумаете, кто… (тутъ она смѣшалась, несмотря на веселое начало своей рѣчи). Какъ вы думаете, кто сдѣлалъ мнѣ предложеніе?