— Мною и извозчикъ можетъ восхищаться, — замѣтила Белла съ оттѣнкомъ надменности своей матери.
— Правда твоя, моя милая; въ этомъ нѣтъ ничего невѣроятнаго… Ну, а теперь нумеръ второй?
— Нумеръ второй, папа, очень похожъ на нумеръ первый, хотя и не такой нелѣпый. Мистеръ Ляйтвудъ сдѣлалъ бы мнѣ предложеніе, если бъ я позволила ему.
— Изъ чего я долженъ заключить, моя милая, что ты не намѣрена позволять?
На это Белла, какъ и прежде, сказала съ удареніемъ: «Конечно, нѣтъ!», на что отецъ ея счелъ нужнымъ отозваться, какъ и прежде: «Да, да, конечно, нѣтъ».
— Онъ мнѣ не нравится, — продолжала Белла.
— Этого и достаточно, — вставилъ отецъ.
— Нѣтъ, папа, недостаточно, — быстро перебила она, встряхнувъ его разокъ-другой. — Развѣ я не говорила вамъ, какая я жадная, бездушная дрянь. У него нѣтъ денегъ, нѣтъ кліентовъ, нѣтъ будущности, наконецъ, нѣтъ ничего, кромѣ долговъ. И этого достаточно вполнѣ.
— Гм! — промычалъ немного опечаленнный Херувимчикъ. — Ну-съ, нумеръ третій, мой другъ?
— Нумеръ третій, папа, гораздо лучше двухъ первыхъ. Это великодушное дѣло, благородное прекрасное дѣло. Мистрисъ Боффинъ сама сказала мнѣ по секрету — а женщины правдивѣе ея не найти въ цѣломъ мірѣ,- сказала мнѣ, что они съ мужемъ желаютъ, чтобъ я сдѣлала хорошую партію, и что если я выйду замужъ съ ихъ согласія, они дадутъ мнѣ хорошее приданное.