Тутъ мальчикъ насмѣшливо улыбнулся, учитель тоже улыбнулся, а Юджинъ молча сдунулъ пепелъ съ сигары.
— Я противъ этого, и довольно. Я для моей сестры гораздо больше значу, чѣмъ онъ думаетъ. Я поднимаюсь въ свѣтѣ и намѣренъ поднять ее до себя. Она это знаетъ и должна разсчитывать на меня въ своихъ планахъ на будущее. Я такъ понимаю этотъ вопросъ; такъ же понимаетъ его и мистеръ Г'едстонъ. Моя сестра — прекрасная дѣвушка, но у нея есть романическія идеи — не о такихъ вещахъ, какъ вашъ мистеръ Юджинъ Рейборнъ, а о смерти моего отца, напримѣръ, и о другихъ предметахъ подобнаго рода. Мистеръ Рейборнъ потворствуетъ этимъ идеямъ, чтобы придать себѣ важности въ ея глазахъ, и она думаетъ, что она должна быть признательна ему. Но я не желаю, чтобъ она была признательна ему или кому бы то ни было, кромѣ меня и мистера Гедстона. И еще скажу мистеру Рейборну: если онъ не обратитъ вниманія на мое требованіе, тѣмъ хуже будетъ для нея. Пусть онъ это запомнитъ: хуже для нея.
Наступило молчаніе, во время котораго учитель, судя по его виду, чувствовалъ себя крайне неловко.
— Позвольте вамъ замѣтить, школьный учитель, — сказалъ Юджинъ, вынимая изо рта быстро сгорѣвшую сигару, чтобы взглянуть на нее, — позвольте вамъ замѣтить, что вы можете убрать вашего ученика.
— А вы, мистеръ Ляйтвудъ, — перебилъ его мальчикъ съ лицомъ, разгорѣвшимся отъ жгучей обиды, отъ безсильной досады на то, что онъ не можетъ добиться ни вниманія, ни отвѣта, — я надѣюсь, вы запомните то, что я говорилъ вашему другу и что вашъ другъ выслушалъ отъ меня отъ слова до слова, хоть онъ и притворяется, что ничего не слыхалъ. Вы обязаны запомнить это, мистеръ Ляйтвудъ: какъ я уже сказалъ, вы познакомили вашего пріятеля съ моей сестрой; если бы не вы, она никогда бы не видала его. Богу извѣстно, что никто изъ насъ никогда въ немъ не нуждался и никто бы не соскучился по немъ. А теперь, мистеръ Гедстонъ, такъ какъ мистеръ Юджинъ Рейборнъ волей-неволей долженъ былъ выслушать все, что я хотѣлъ ему сказать, и такъ какъ я высказалъ все, до послѣдняго слова, то мы покончили съ нашимъ дѣломъ и можемъ идти.
— Сойдите внизъ и оставьте меня на одну минуту, Гексамъ, — сказалъ Брадлей.
Мальчикъ повиновался съ сердитымъ видомъ и, съ грохотомъ, какой онъ только могъ произвести, вышелъ изъ комнаты. Ляйтвудъ между тѣмъ отошелъ отъ камина къ окну, перегнулся черезъ подоконникъ и сталъ смотрѣть во дворъ.
— Вы думаете обо мнѣ, что я не лучше грязи у васъ подъ ногами, — сказалъ Брадлей Юджину, произнося слова тщательно размѣреннымъ голосомъ (да иначе онъ былъ бы и не въ состояніи говорить).
— Увѣряю васъ, школьный учитель, что я совсѣмъ не думаю о васъ, — отвѣтилъ Юджинъ.
— Неправда, — возразилъ Брадлей. — И вы это сами знаете.