Р. Вильферъ поднялъ на нее глаза, насколько могъ, при совершавшейся надъ нимъ операціи, и сказалъ укоризненнымъ тономъ:
— Ду-ша моя Белла!
— Да, я рѣшилась, папа, повторяю, выдти за деньги, чтобы имѣть деньги. Поэтому я постоянно ищу эти деньги, чтобы ихъ покорить.
— Дру-же-чекъ мой Белла!
— Да, папа, таково положеніе дѣлъ. Если была когда-нибудь на свѣтѣ корыстная интриганка, полагавшая все свое честолюбіе въ томъ, чтобы строить планы и придумывать козни одни подлѣе другихъ, то вотъ вамъ это милое созданіе. Но мнѣ все равно. Мнѣ ненавистна бѣдность, и я не буду бѣдна, если выйду замужъ за деньги… Ну вотъ, папа, теперь вы превосходно причесаны и можете удивить здѣшняго лакея, а кстати заплатить ему по счету.
— Но, голубушка моя Белла, вѣдь это ужасно имѣть такія мысли въ твоемъ возрастѣ.
— Я вамъ говорила, папа, но вы не хотѣли вѣрить, — отвѣчала Белла съ милой дѣтской серьезностью. — Ну, не ужасно ли въ самомъ дѣлѣ?
— Оно и было бы ужасно, мой ангелъ, если бъ ты вполнѣ понимала, что ты говоришь, или если бъ ты серьезно такъ думала.
— Могу сказать вамъ, папа, только одно: я ничего другого не думаю. Толкуйте мнѣ про любовь! — сказала Белла презрительно (но какъ рѣзко ея лицо и вся ея фигура противорѣчили этимъ словамъ!) — Толкуйте мнѣ объ огненныхъ драконахъ!.. Нѣтъ, вы лучше поговорите со мной про бѣдность да про богатство: тутъ-то вы и коснетесь самой сути вещей.
— Ду-шеч-ка, это становится страшно!.. — началъ было строго папа, но она перебила его: