— А теперь прощайте, мнѣ пора идти, — сказалъ Брадлей, положивъ на столъ ключъ отъ своей квартиры. — Не дадите ли какого-нибудь порученія, миссъ Пичеръ?
— Благодарю, мистеръ Гедстонъ. А вы въ какую сторону идете?
— Къ Вестминстеру.
«Милль Банкъ», еще разъ повторила миссъ Пичеръ въ умѣ. — Нѣтъ, мистеръ Гедстонъ, никакихъ порученій не будетъ. Я не хочу васъ безпокоить.
— Вы не могли бы обезпокоить меня, — возразилъ Брадлей учтиво.
— «Ахъ!» отозвалась миссъ Пичеръ, но не вслухъ: «Ахъ, если бъ вы знали, какъ можете вы безпокоить меня!» И, несмотря на свой безмятежный видъ и на свою безмятежную улыбку, она была полна тревоги, когда онъ уходилъ.
Она отгадала, по какому направленію онъ пойдетъ. Онъ шелъ къ дому кукольной швеи настолько прямою дорогой, насколько это дозволяла ему мудрость нашихъ предковъ, выразившаяся въ расположеніи кривыхъ, перепутанныхъ улицъ, которыя вели къ нему, и шелъ съ поникшей головой, изо всѣхъ силъ работая надъ одною, засѣвшей въ ней идеей. Это была его idée fixe съ тѣхъ самыхъ поръ, какъ онъ впервые увидѣлъ Лиззи Гексамъ. Онъ воображалъ, что подавилъ въ себѣ всѣ человѣческія слабости, все, что хотѣлъ подавить, но наступило время — внезапно, въ одинъ мигъ, — когда сила самообладанія покинула его. Любовь съ перваго взгляда — дѣло обычное, всѣмъ извѣстное и достаточно изслѣдованное, а потому довольно будетъ сказать, что у нѣкоторыхъ натуръ, — натуръ, если можно такъ выразиться, тлѣющихъ безъ признаковъ горѣнія, какъ натура этого человѣка, — такая любовь вырастаетъ вдругъ и разгорается, какъ огонь отъ бурнаго вѣтра, между тѣмъ какъ, не будь этой преобладающей страсти, всѣ другія страсти человѣкъ легко держалъ бы въ цѣпяхъ. Какъ слабыя, подражательныя натуры ждутъ только случая, чтобы помѣшаться на первой ложной идеѣ, какая имъ подвернется, такъ эти рѣдкія натуры, напротивъ, могутъ дремать по цѣлымъ годамъ, готовыя вспыхнуть пламенемъ при одномъ прикосновеніи искры.
Учитель шелъ своею дорогой, думая и передумывая свою думу, и на его истомленномъ лицѣ читалось сознаніе, что онъ побѣжденъ въ борьбѣ съ самимъ собой. Въ груди его гнѣздился затаенный стыдъ отъ этого сознанія, отъ сознанія, что онъ побѣжденъ страстью къ сестрѣ Чарли Гексама, а въ то же время онъ всѣ свои помыслы сосредоточивалъ на томъ, какъ довести эту страсть до вожделѣннаго исхода.
Съ такими мыслями онъ предсталъ передъ кукольной швеей, сидѣвшей за работой.
«Ого! Такъ это ты опять!», подумала эта проницательная молодая особа. «Знаю я твои повадки, пріятель!»