— Вы — такъ себѣ, я мало васъ знаю, — отвѣчала миссъ Ренъ, со смѣхомъ пожимая плечами.
— Я однако не думалъ, что мы всѣ таковы, — проговорилъ намного обиженно Брадлей, возвращаясь къ пункту взведеннаго на него обвиненія. — Не сдѣлаете ли вы по крайней мѣрѣ маленькой поправки? Не скажете ли: нѣкоторые изъ насъ?
— То есть всѣ, кромѣ васъ? — Ха, ха, ха! — засмѣялась малютка. — Взгляните-ка на эту госпожу. Смотрите ей прямо въ глаза. Это госпожа Правда. Высокородная леди. Въ полномъ парадномъ туалетѣ.
Брадлей посмотрѣлъ на представленную ему куклу, которая до сихъ поръ лежала на скамьѣ ничкомъ (такъ какъ миссъ Ренъ закрѣпляла лификъ у нея на спинѣ, проворно работая иглой), потомъ отвелъ глаза и снова обратилъ ихъ на дѣвочку.
— Ну вотъ, смотрите: я ставлю высокородную госпожу Правду на скамью, вотъ въ этотъ уголъ, прислонивъ ее спиною къ стѣнѣ,- ставлю такъ, чтобъ она могла блеснуть на васъ своими голубыми глазками, если вы солжете, — продолжала миссъ Ренъ, устанавливая куклу, послѣ чего два раза ткнула въ воздухъ иглой, точно хотѣла выколоть глаза своему собесѣднику. — Теперь я васъ прошу сказать мнѣ, въ присутствіи госпожи Правды, какъ свидѣтельницы, зачѣмъ вы пожаловали сюда?
— Повидаться съ сестрою Гексама.
— Вотъ какъ! — воскликнула миссъ Ренъ, многозначительно кивнувъ подбородкомъ. — По чьему же дѣлу?
— По ея собственному.
— О, госпожа Правда! Вы слышите, что онъ говоритъ?
— Да, и потолковать съ нею въ ея собственныхъ интересахъ, — докончилъ Брадлей, наполовину забавляясь шуткой, наполовину досадуя на то, что скрывалось за ней.