Мистрисъ Подснапъ вопрошаетъ, хороша ли собой молодая дѣвица. Мортимеръ не можетъ отвѣтить на этотъ вопросъ:
Мистеръ Подснапъ вопрошаетъ, что станется съ большимъ наслѣдствомъ въ случаѣ неисполненія условія завѣщанія, касающагося этого брака. Мортимеръ отвѣчаетъ, что тогда, по особому параграфу завѣщанія, наслѣдство перейдетъ къ вышеупомянутому старому слугѣ, за устраненіемъ сына. Точно такъ же, если бы сына не оказалось въ живыхъ, наслѣдникомъ былъ бы тотъ же старый слуга.
Въ это время мистрисъ Венирингъ только что успѣла разбудить захрапѣвшую леди Типпинсъ, ловко толкнувъ ея костлявую руку подносомъ съ тарелками, и въ это же время всѣ, кромѣ Мортимера, увидѣли, что алхимикъ съ таинственнымъ видомъ подаетъ ему какую-то сложенную бумагу. Любопытство на нѣсколько мгновеній овладѣваетъ мистрисъ Венирингъ.
Но Мортимеръ, не смотря на всѣ старанія алхимика вручить ему бумагу, преспокойно освѣжаетъ себя рюмкой мадеры, не замѣчая письма, возбуждающаго общее вниманіе, пока наконецъ леди Типпинсъ (имѣющая обыкновеніе просыпаться въ совершенно безсознательномъ состояніи) не вспомнила, гдѣ она находится, и, сообразивъ все окружающее, не сказала:
-- О человѣкъ, вѣроломствомъ превзошедшій Донъ-Жуана. Да примите же записку отъ командора!
Алхимикъ при этихъ словахъ подноситъ письмо подъ самый носъ Мортимеру, который оборачивается къ нему и спрашиваетъ:
-- Что это такое?
Алхимикъ нагибается и шепчетъ.
Мортимеръ смотритъ на него во всѣ глаза и развертываетъ письмо. Онъ читаетъ его, перечитываетъ, смотритъ на адресъ, перечитываетъ въ третій разъ.
-- Письмо это является необыкновенно кстати,-- говоритъ онъ съ измѣнившимся лицомъ, обводя взглядомъ присутствующихъ.-- Въ немъ заключеніе исторіи того человѣка.